Наверху, на обзорной площадке, неподвижно стоял отец Макгвайр, крепко вцепившись в поручни ограждения. Он ждал прибытия этого самолета уже более часа. Пронизывающий ледяной ветер с бухты Джамейка бил ему прямо в лицо, но Макгвайр ощущал в крови мощный приток адреналина. Так с ним случалось всегда в минуты тревожного ожидания важных событий. А прибытие Франкино в Нью-Йорк как раз и означало наступление последней фазы этих событий, в чем бы они ни заключались. Со времени их первой встречи в июле священник полностью следовал всем инструкциям монсеньора и не задавал никаких лишних вопросов. Он понимал, что, если ему уготована какая-то неведомая роль в этом секретном процессе, разработанном в Ватикане, у него все равно нет другого выхода, кроме как безропотно подчиниться. Но теперь эта напряженная неопределенность должна, наконец, закончиться. В телеграмме от Франкино на то был явный намек…
Внизу один за другим пассажиры начали выходить на трап. Франкино оказался четвертым. Отец Макгвайр не видел его целых шесть месяцев.
Макгвайр вернулся в здание аэропорта и на эскалато» ре спустился в зал ожидания прибывающих пассажиров, чтобы там в тепле подождать, пока Франкино получит свой багаж и пройдет паспортный и таможенный контроль.
Франкино появился в зале уже через пятнадцать минут.
— Монсеньор! — громко позвал его Макгвайр, когда тот вышел из дверей зоны досмотра.
Они сердечно обнялись, искренне радуясь долгожданной встрече.
— Ваш самолет прибыл точно по расписанию, — с улыбкой заметил отец Макгвайр.
— И мы должны быть благодарны за это Господу, — смиренно отвечал монсеньор Франкино. — Ведь в Италии теперь мало что делается, как надо. — И они оба сдержанно улыбнулись.
Макгвайр указал рукой на стеклянные двери выхода в город.
— Пойдемте, машина уже ждет вас.
Франкино кивнул, и они направились к выходу.
— Давайте, я помогу вам, — предложил Макгвайр и взял из рук прелата тяжелый кожаный чемодан.
— Очень любезно с вашей стороны, брат. Знаете, полет был довольно длительный, и я, признаться, порядком устал. Возможно, начинаю стареть, как любит говорить кардинал Реджани. — В глазах Франкино блеснул огонек: сам- то он в это не верил. — Ведь когда человеку переваливает за пятьдесят, с ним может случиться всякое… Причем не всегда это зависит от желаний самого человека. Как бы он ни заботился о себе, возраст — дело серьезное… — Франкино умолк и с лукавой ухмылкой посмотрел на священника. — А вы, наверное, как всякий истинный американец, не забываете заботиться о своем здоровье?
— Боюсь, ваше преосвященство, я уделяю ему даже слишком много внимания, — скромно потупился отец Макгвайр. — Как только у меня появляется возможность, я совершаю по утрам пробежки, а вечером, перед сном, регулярно занимаюсь гимнастикой.
На протяжении всего разговора, пока они выходили из здания аэропорта и усаживались на заднее сиденье роскошного черного лимузина, с лица Франкино не сходила приятная мягкая улыбка. Наконец Макгвайр постучал пальцами по стеклянной перегородке за спиной водителя и дал тому знак трогаться. И только тогда Франкино положил на сиденье между собой и священником черный атташе- кейс, с которым до этого ни на секунду не расставался.
— Надеюсь, монсеньор, ваш полет был спокойным и обошелся без всяких неожиданностей? — вежливо поинтересовался Макгвайр.
— Да. И слава Богу, он уже кончился. Честно говоря, мне больше нравятся обратные перелеты — из Нью-Йорка в Рим. Потому что я обычно сажусь на ночной рейс и сплю всю дорогу до самой посадки. Но лететь из Рима сюда — всегда для меня большая проблема. А вы ведь еще не бывали в Европе, если не ошибаюсь?
— Нет, не приходилось, — ответил Макгвайр с ноткой сожаления в голосе.
— Ну, ничего; мы исправим эту оплошность, как только закончим наши дела в Нью-Йорке. Я могу взять вас с собой в Ватикан. Будете работать со мной. А возможно, мне удастся устроить вас и в аппарат кардинала Реджани.
— Монсеньор! Вы, должно быть, переоцениваете мои возможности. Я не уверен, смогу ли оправдать ваше доверие и достоин ли вообще столь высокой чести…
Франкино внимательно посмотрел Макгвайру в глаза.
— Я ценю вашу скромность, святой отец. Но уверен, что за ней кроются не менее замечательные достоинства… Ведь вас выбрали, чтобы оказать мне помощь в одном очень специфическом деле, именно благодаря вашим способностям и таланту. Вы — один из самых образованных и опытных священников во всей здешней епархии. И вас ждет блестящее будущее.
Лицо Макгвайра залилось краской. Мысль о такой головокружительной карьере ему даже не снилась.
Они ехали молча до тех пор, пока машина не оказалась на Лонг-Айлендском скоростном шоссе.
Макгвайр повернулся к Франкино.
— Монсеньор, у нас возникла одна проблема… — осторожно начал он.
— Проблема? — встрепенулся Франкино.
— Ну, в общем, произошло нечто незапланированное… Совершенно неожиданное.
Франкино совсем не нравились всякие неожиданности. И он ясно дал это понять еще в самый первый день их знакомства.
— Так что случилось? — взволнованно спросил он.
— Вчера ночью в этом доме произошло убийство.
