Бен снова уставился на экран. Фэй закрыла глаза и просидела так несколько минут. А потом решительно встала, подошла к телевизору и выключила его.
— Эй, в чем дело? — удивился Бен.
Она опустила глаза, одновременно чувствуя и вину и какое-то напряжение.
— Послушай, Бен, нам надо серьезно поговорить.
— Хорошо, — ответил он и поудобней устроился в кресле.
Фэй села рядом на пол.
— Видишь ли… С тех пор, как я нашла этот труп в подвале, мы с тобой, по сути, еще и не разговаривали. Ну, сначала я была не в состоянии из-за того дурацкого шока, а потом ты все время был занят, причем я не знаю, чем именно… Но факт остается фактом — мы совсем перестали общаться. Ты постоянно куда-то ходишь… У меня даже начинает складываться впечатление, что мы больше не муж и жена.
— Прости, дорогая. Я действительно совсем закопался в делах. Эта книга…
— Но ты ведь даже не притронулся к рукописи! — почти закричала Фэй.
— Ну, ладно… — вздохнул Бен. — Действительно, до недавнего времени ты чувствовала себя очень неважно, и я был сильно расстроен твоим состоянием. Поэтому я и стал таким неразговорчивым. Это были трудные дни и для тебя, и для меня тоже. И теперь я хочу как можно скорее забыть обо всем этом.
Фэй погладила его ладонь, но напряжение не проходило.
— Да, денечки выдались что надо! — пробормотала она, чуть не плача. — И почему все это свалилось именно на нас?.. Ведь было так хорошо!.. А теперь…
— Все уже кончилось, — твердо произнес Бен. — И я не хочу снова перемалывать это. Да и тебе пора уж отвлечься. Ты ведь ничего плохого не сделала, зачем же так переживать? Ну, нашла труп. И что с того?.. Теперь ты снова в полном порядке. И можешь уже вернуться к работе… Так почему бы нам опять не начать улыбаться? Хватит горя и слез Ведь всего несколько дней назад, когда к нам приходили соседи, ты была такой счастливой и радостной!.. Ну, что опять не так, дорогая?
— Не знаю… Может быть, я слишком много думала обо всем этом, — предположила Фэй. — А что если нам вообще переехать на другую квартиру?
Бен и сам долго размышлял над этим, но каждый раз он вспоминал слова Гатца. Следователь убеждал его, что никакие переезды здесь не помогут.
— А зачем? — спросил он.
— Ну, не знаю Чтобы побыстрее забыть об этом месте. Избавиться от всяческих воспоминаний.
— Перестань, Фэй. Это со временем и так пройдет само по себе.
Но Фэй внезапно задрожала всем телом.
— Бен, послушай! Я не хочу больше жить рядом с этой монахиней. Я не выдержу. Стоит мне только подумать, что она здесь, рядом, как сразу же дурно делается. Я просто сойду с ума!
— Но, Фэй, когда мы переехали сюда, она уже жила в этом доме… Почему же только теперь она стала раздражать тебя, да еще так, что тебе захотелось даже поменять квартиру?
— Не знаю… Мне теперь все здесь кажется странным. Как ты объяснишь, например, что недавно сорвалась строительная люлька? И к тому же Макс Вудбридж выяснил, что никто никаких ночных работ в доме не заказывал. Что они тут делали, и почему она у них сорвалась?
— Фэй, ради всего святого, откуда же мне знать об этом?!
— А тебе известно, что окно в комнате монахини уже несколько дней открыто?
— Ты, наверное, разыгрываешь меня? — смутился Бен. — «Неужели мы так и не закрыли его?» — с ужасом подумал он.
— Вовсе нет. Пойди посмотри сам с улицы. И увидишь, что я права.
— Ну, ладно. Допустим, оно открыто. И что из этого?
— А личность убийцы еще так и не установлена… Возможно, он до сих пор рыщет где-то поблизости. И неизвестно, куда пропал Лу Петросевич. Ну, и еще многое другое…
— И что ты от меня хочешь? — напрямик спросил Бен, в упор уставившись в глаза Фэй.
— Ничего. Просто я хочу, чтобы ты понял, каково мне сейчас, и что творится у меня в душе.
— Ну, хорошо. Это я могу понять. И обещаю тебе всерьез подумать о переезде. Договорились?
Она кивнула.
— Теперь все?
— Нет, — как-то глухо произнесла Фэй.
— Ну, что еще, милая? — уже смягчаясь, спросил Бен.
— В последнее время ты тоже стал вести себя очень странно, Бен. И мне надо знать, отчего это происходит.
Бен напрягся, стараясь не выдать своего волнения.
— Я не совсем понимаю тебя, — медленно проговорил он.
