Ещё один выстрел. Тяжёлая пуля, судя по звуку, винтовочная, пробила огромное электронное табло. Оно взорвалось снопом синих искр и с гудением погасло. В воздухе резко запахло горелым пластиком.
И в этот момент Люсия, висевшая на его плече, внезапно напряглась. Её голова неестественно дёрнулась в сторону стрелка на антресоли. Из её горла вырвался тихий, вибрирующий звук, похожий на стон трансформатора. Это была реакция системы.
В ту же секунду с другой точки по стрелку на антресоли открыли огонь.
— Блядь! — выдохнул Хавьер. Он понял. Люсия была не просто грузом. Она была живым целеуказателем.
Он нырнул за массивную бетонную опору, стаскивая за собой Лену. Выхватил свой «Глок-19». Выглянул из-за укрытия. Два стрелка на втором ярусе. Ещё один внизу. Все в одинаковой серой тактической одежде. Профессионалы.
— Это не твои люди, — бросил он Лене, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Серая тактическая одежда без опознавательных знаков, — выдохнула она, прижимаясь к холодному бетону. — Это почерк Aethelred. Ликвидаторы Хелен Рихтер. Они не берут пленных.
Хавьер сделал три быстрых выстрела в сторону стрелка внизу. На подавление. Выиграть несколько секунд.
— К эскалатору! Бегом!
Они рванули через открытое пространство. Мир сузился до пятидесяти метров простреливаемого пола. Грохот выстрелов смешивался с воплями. Он чувствовал, как пули с шипением вспарывают воздух рядом.
Они достигли эскалатора и кубарем скатились по неработающим ступеням вниз. Шум вокзала наверху стих, сменившись гулкой тишиной туннеля. Они скрылись в темноте. На время.
За тысячи километров, в тишине своего московского кабинета, Дмитрий Воронов с лёгкой улыбкой наблюдал за драмой. На одном мониторе шла запись хоккейного матча. На втором, беззвучно, разворачивалась тактическая карта гамбургского вокзала.
В динамике телефона раздался сухой голос его технаря, Антона «Сыча». — Они ввязались. Команда Рихтер. Работают грязно. Цель потеряли в туннелях. Наши продолжают вести объект «Орлова».
Воронов не отрывал взгляда от экрана с хоккеем. — Посмотри на это, Антон, — произнёс он своим бархатным голосом. — Посмотри, какая красота. Наши их возят, изматывают. Заставляют ошибаться. Это — стратегия. А эти… — он лениво кивнул в сторону карты, — …эти лезут напролом. Без изящества.
— Прикажете нашим вмешаться?
— Ни в коем случае, — Воронов сделал глоток ледяной воды. — Зачем прерывать такую любопытную пьесу? Пусть суетятся. Леночка умная девочка. Она приведёт солдата куда нужно. А мы… мы просто проследим. Наблюдай, голубчик. Искусство требует терпения.
Он отключил связь. На экране хоккеист закладывал очередной вираж. Воронов удовлетворённо улыбнулся. Он всегда предпочитал играть вдолгую.
Подвал вонял влажной землёй, гнилью и плесенью. Единственная голая лампочка отбрасывала тусклый свет. С потолка размеренно капала вода.
Как только тяжёлая стальная дверь захлопнулась, Хавьер сбросил Люсию на груду старых мешков и прижал Лену к влажной стене. Его рука легла ей на горло, не сжимая, но обещая.
— Это были твои люди? — его голос был неестественно тихим. Голос «берсерка» на поводке.
Её дыхание осталось ровным. Она даже не попыталась вырваться. — Если бы… это были… мои люди, — выдохнула она, — вы бы сейчас разговаривали с ними. А не со мной. И были бы уже мертвы.
Её логика была холодной и безупречной. Он не убрал руку, но хватка ослабла.
— Кто они?
— Я уже говорила. Хелен Рихтер. Начальник безопасности Aethelred Dynamics. Их задача — зачистка активов. «Пастырь» — их самый опасный провал. Они хотят его стереть. Вместе с носителем. И со всеми, кто был рядом.
Хавьер медленно отступил. Ладонь сама прошлась по лицу, стирая холодный пот и грязь. Он посмотрел на Люсию. Она лежала на мешках, погружённая в свой пустой, безмятежный сон. Ангел в аду. Его ангел. Его ад.
Он опустился на колени рядом с ней, проверяя пульс. Ровный. Слишком ровный. Он понимал, что Лена говорит правду. Вот только доверие было валютой, которой у него не осталось.
Лена, потирая шею, наблюдала за ним. Она поняла, что слов недостаточно. Нужны доказательства.
Она молча достала свой планшет. Экран был треснут в углу. — Чтобы вы мне поверили, вы должны понять, с чем мы имеем дело, — её голос снова стал ровным и аналитическим. — Это не просто технология. Это… личное.
Она повернула планшет к нему. На экране было досье. Фотография мужчины лет сорока. Нападавший из его укрытия. Тот, кого он убил несколько часов назад.
Под фотографией было имя. КЛАУС НОЙМАНН. Позывной: «Ястреб».
Хавьер застыл. Воздух застрял в лёгких. Это имя он знал. Этот позывной он слышал в треске рации под палящим африканским солнцем.
— Бывший оперативник ЧВК «Аквила», — продолжила Лена, её голос был безжалостным, как скальпель. — По официальным данным, погиб в Мали два года назад. Числится в списке потерь.