— У вас — возможно, что и никаких. А вот у нас… Вчера стража задержала моего слугу. Да-да! Того самого, что провожал вас в прошлый раз. К сожалению, он успел принять яд — и им досталось лишь мертвое тело. Но при нём обнаружили аж десять золотых — небывалая сумма для слуги! Не стану утомлять вас подробностями розыска — но вскоре нам удалось обнаружить и того, кто ему это золото передал. Увы — и в данном случае взять живым этого человека не удалось — он защищался с небывалым отчаянием! Убил двоих, прежде, чем скончался от полученных ран. А в его доме обнаружили черновик письма…
На стол лег скомканный и обгоревший по краям листок бумаги.
— Прочтите — вам можно!
"… Министр, совместно с главой королевской Канцелярии обсуждали подробности появления в Этерне молодого герцога Санрома. Вам следует быть предельно осторожными, дабы…"
— Прочее ему удалось сжечь, — министр поджал губы. — Увы… даже маги оказались тут бессильны.
— "Вам следует"… То есть — там не один человек?
— Да. И это — совершенно точно, не спутники вашего "кузнеца". Они под наблюдением и никаких писем не получали ни от кого.
— Мы пришли к аналогичному выводу. Они — лишь прикрытие для попадания мнимого Лекса Гора в столицу. Группа людей всегда привлечёт к себе больше внимания, нежели один человек. Который на этом фоне совершенно потеряется. Да и досматривать группу сложнее, чем одинокого путника.
— Растёте на глазах, мой друг! Присаживайтесь. Выпьем вина и подумаем…
Спать хочу…
И — сплю! Сколько душе угодно.
А ей угодно лежать почти до полудня. Благо, что здешняя обстановка к этому располагает — тихо тут.
А где это — тут?
Да в борделе, где ж ещё? Здесь вообще народ не шумный, особенно по утрам — все отсыпаются. Раньше обеда сюда мало кто заглядывает — занят народ. Трудами, так сказать… иногда — так и вполне праведными.
Вот вечером… да, бывает и шумновато. Но вот, как раз в это время меня тут и не бывает.
А как, спросите, я сюда попал?
Хм… так сразу-то и не объяснить…
Тогда, выйдя из камеры, я не попёрся сдуру на выход. Помнил, что там надобно через караульное помещение пройти. А я не настолько ещё рэмба, чтобы с голыми руками пробить дорогу через полдесятка дюжих ребятишек.
Вместо этого потопал… наверх.
Почему туда?
А всё просто.
Когда мне приносили еду, я изо всех сил напрягал слух. Моя камера на втором этаже, еду несут снизу. Так что, совершенно логично накормить сначала тех, кто ближе — чтобы наверх полную бадью с едой не тащить. Легче же…
Весь процесс моей кормёжки занимал пару минут — не больше. Потом стражник топал дальше.
А я — сидел и считал. С учётом времени возможного подъема, открывания-закрывания окошек в двери, получалось пятнадцать минут. Наличие среди надзирателей спринтеров отметаем сразу — нет у них тут любителей быстрого бега. Пока он туда-сюда дойдёт, покормит… назад вернётся…
По всему выходило, что наверху сидит ещё парочка человек, не больше.
А этажей тут три… и по несколько камер на каждом.
Что сделает любой вменяемый тюремщик, обнаружив отсутствие заключённого? Правильно — проверит остальных. Не в том плане, разумеется, что хождение в гости тут запрещено — а на предмет и их возможного отсутствия. А вот пустые камеры никто проверять не станет — с какого бодуна-то? Предположить, что сбежавший узник добровольно залез в соседнее помещение — ну, это если только спьяну…
Быстро проскакиваю по лестнице наверх.
Третий этаж. В какую камеру заглядывает надзиратель?
Включаем логику. В дальнюю — а с бодуна-то? Нафиг туда кого-то сажать, чтобы потом по коридору далеко топать? Ну, не верста, конечно… но и ноги-то свои!
Поэтому ближние камеры не трогаем, бежим в конец коридора. Так, засовы тут задвинуты… ну и правильно — привычка не оставлять незапертую дверь! Забираюсь в крайнюю, повторяю свой трюк с проволочкой… готово!
Особо долго ждать не пришлось — по коридору забегали уже через час. Разумеется, в окошко моей двери заглянули тоже.
Тут уже срабатывает стереотип поведения. Услышав подходящего надзирателя (если он не старается подойти незаметно), заключённый
Так и сейчас.
Не стал надзиратель дверь открывать — она же заперта! А кто может её закрыть? Только он сам. Если же кто-то вошёл — то и засов бы остался незадвинутым. Всё логично и правильно. И на койке никто не сидит — что вполне укладывается в те же рассуждения. Если заключенный присутствует в камере — то он
Вот и не открылась дверь…
А больше я ничего и не слышал. Надо думать, все разборки происходили в караулке — а это первый этаж, отсюда ничего не слыхать.
