— Ну, да, так мы тебе и поверим! Подумаешь, какой важный господин тут у нас объявился, — усмехнулся один из стражей порядка.
— Ба! Да это никак тот самый воришка, которого в прошлом месяце привозили на дознание, — злорадно проговорил второй. — Я дежурил в тот день в здании суда и хорошо его запомнил. Редкий случай — пострадавший отказался от обвинения, надо же?! Что, парень, опять воровать сюда приехал? Не выйдет, посиди-ка пока в подвале! Потом судья разберется!
— И перестань вопить, а то двину, как следует, — пригрозил его коллега.
Протащив задержанного по улицам города до здания суда, стражники втолкнули его в одну из камер, которых в подвале этого здания имелось немало.
Как же так… кто теперь вызовет помощь?! Мастер Гор и Дана напрасно будут ждать подмоги…
— Я не справился с поручением, — горько зарыдал Ларс, размазывая слезы по запыленным худым щекам. Ощущение беспомощности и глубокое чувство несправедливости душили паренька, заставляя судорожно хватать ртом душный сырой воздух камеры.
Большое помещение, с насыпанной на полу соломой, узким проемом окна с решеткой и низким потолком было порядком набито людьми. Тут присутствовали и потерявшие разум пьянчужки, уличные драчуны, несколько задолжавших постоялым домам «гостей», обманщики-продавцы, уличенные в недоброкачественном товаре, бродяги, различные гадалки-обманщицы и фальшивые маги — все арестованные обвинялись в незначительных проступках, за которые обычно следовал штраф, налагаемый после небольшого разбирательства в суде.
— Эй, парень, ты чего так убиваешься? Тут не камера смертников, ну получишь штраф, всего-то и дел? Или на город отработаешь пару недель — это, если денег нет… И отправишься восвояси, — попытался утешить его сидящий по соседству фальшивый «предсказатель будущего».
— И то правда, — отозвался с противоположной стены «профессиональный» нищий. — Нечего тут реветь. Небось, обед не смог оплатить в харчевне?
Он расплылся он в беззубой ухмылке, наверное, вспоминая что-то из своего прошлого.
— Не переживай! Суд тут строгий, коли виноват — отвечай, а не виноват, так может, и отпустят… Попусту не вломят!
— Отпустят? — Ларс встрепенулся. — Как? Когда?
— Да дня через три-четыре дойдет и до тебя очередь. Ноне не быстро все идет — праздник же завтра! Судья не будет работать! — пожал плечами сосед. — Так нам и тут неплохо, да? А что, жрать дают, с голоду небось не пухнем, от дождя не мокнем, а нам того и надо.
И он весело заржал.
— Не могу я столько ждать, мне сейчас, срочно, надо! Мне известие надо немедленно передать, я обещался, — потерянно проговорил Ларс.
Нищий напротив безразлично пожал плечами, отвернулся и завалился дрыхнуть.
Что делать? Парень попытался собраться с мыслями. Четыре дня тут сидеть — это вообще немыслимо! Из-за него же люди могут погибнуть!
Да и неизвестно — оправдает ли его суд. Если мэр вспомнит о его существовании, да на судей нажмет, то куковать он тут еще долго может. И нет никаких высоких покровителей, кто бы мог вызволить его из тюрьмы.
Значит, из тюрьмы ему быстро не выйти. Это факт.
Но главное — это даже не выйти из тюрьмы, а донести информацию до нужных людей. Как можно сообщение передать в торговую палату?
Может, купцы тут перед зданием суда ходят? И что, кричать им про разбойничий клад? Не пойдет…
О подкупе тоже речи нет — даже если бы и были деньги, то записку обязательно прочитают, и не факт, что отнесут в торговую палату. Вполне возможен и иной вариант — отдадут её сообщникам Хлуда, они за нее еще и денег заплатят. Не просто же так мастер Гор об осторожности предупреждал… Да и в торговой палате кто станет ее читать, эту записку? От какого-то неизвестного Ларса Фера, сидящего, к тому же, в тюрьме?
Из его камеры завтра на свободу никто не выйдет — праздник в городе, да и доверять, опять же, никому нельзя. У многих тут связи с ворами есть, все к одному — притащат сообщение к местным подручным покойного Одноглазого, а далее из рук в руки — и к лесным разбойникам.
Как не крути, а мрачная фигура ненавистного Хлуда Косы постоянно маячила в конце любой цепочки действий, которые упорно отрабатывал в голове Ларс.
День клонился уже к вечеру, а решение не приходило.
«За что мне это? — в отчаянии думал парень, вспоминая мастера Гора, с появлением которого у него впервые началась нормальная жизнь. Вернее — почти нормальная. А вспыльчивая Дана, которая очень по-доброму относится к нему, Край, который его ждёт на постоялом дворе? Сейчас они все могут погибнуть. — Почему?! За какие грехи?!»
Ларс до боли сжал голову руками… Стоп!
В голове мелькнула какая-то мысль. Сосредоточиться! Он сердито пнул гадателя, неожиданно громко захрапевшего рядом на полу, заткнул руки ушами, чтобы не слушать песни двух пьянчужек, отходивших в камере после весёлой пирушки.
Убрать все звуки!
«О чем я думал? — напрягся Ларс. — Про грехи. Так. Грехи есть у всех, любой может покаяться…»
Он еще не успел додумать мысль до конца, а ноги уже несли его к двери. Парень забарабанил кулаками в дверь:
— Откройте! Откройте! — продолжал он колотить в дверь, пока за ней не послышалось движение.
