– Я уже сходила к бургомистру и взяла для тебя бумагу. – Гертруда сменила неприятную тему. – Так что в Рюдинге тебе больше делать нечего. Составишь мне компанию до Оттерупа?
– С радостью. – Я решил отложить вопросы до той поры, как она будет готова на них ответить. – Но я пришел сюда пешком.
– Именно поэтому я позаботилась купить тебе лошадь. Где твоя компания?
– В комнате. Проповедник будет рад тебя видеть.
– Ценю твою иронию. – Она набросила на плечи куртку. – А тот одушевленный все еще шастает с тобой?
– Угу.
Она вздохнула, но удержалась от упреков и предостережений. Знала, что это не подействует.
Много позже, уже в Оттерупе, когда стемнело и колокол большого монастыря известил о начале ночной службы, а я водил рукой по ее обнаженной спине, Гертруда сказала:
– Мы не виделись с лета, Синеглазый. Ты здорово разобрался тогда с делами в Вионе, и я слышала, что епископ Урбан среди твоих должников. Это хорошая перспектива на будущее, если тебе потребуется сильный покровитель.
– А он мне потребуется? – Моя рука на секунду остановилась.
Гера сладко потянулась, посмотрела на меня из-под белых мокрых локонов, упавших на ее лицо:
– Никогда не знаешь, что может понадобиться стражу, Людвиг. Наша жизнь полна событий, и большинство из них – неприятны. Каждый из нас наживает врагов, некоторые – могущественны и злопамятны, поэтому желательно, чтобы и друзья были не слабее. Епископ – это твоя защита, если случится что-то плохое.
– Он всего лишь епископ. Его могущество не распространяется дальше Фирвальдена.
– Это лучше, чем ничего.
Я помедлил, посмотрел в кромешный мрак за окном, прежде чем задать колдунье свой следующий вопрос:
– У меня появились неприятности, о которых я не знаю?
Гера мягко села, потянулась за моей рубашкой, лежащей на стуле, закуталась в нее, словно в халат, и начала заплетать волосы в короткую косу.
– У тебя куча неприятностей и… куча врагов, которых ты приобретаешь с ошеломительной скоростью. Во-первых, конечно же Орден Праведности. Мне думается, что им давно никто так не давал по зубам. Их миссия свернула все дела в Фирвальдене, вызвав недовольство клириков, а следовательно, и властей. В некоторых других странах к ним проявляют излишнее внимание, не давая спокойно и шагу ступить. Позиции Ордена на политической арене крепко пошатнулись, из их рук стали уходить деньги, и они начали терять расположение друзей. Лавендуззский торговый союз перестал ссужать им гроши, флорины и дукаты.
– Но ведь их не поймали на горячем. Официально «Ведьмин яр» был создан неизвестными еретиками.
– О да. – Она небрежно улыбнулась. – Нескольких даже поймали и сожгли на потеху толпе, чтобы никто не думал, будто Церковь оставит эту историю без ответа. Но следы ведут в Орден, несмотря на представленные им доказательства того, что господин Александр действовал по собственной инициативе. Теперь законникам придется долго замаливать этот грешок.
– Их, разумеется, простят.
– Вне всякого сомнения. – Она рассеянно взяла с прикроватной тумбочки свой кинжал, гораздо более узкий, чем мой, со сложной, вычурной гардой и темным сапфиром. – Князья Церкви тоже люди, им, как и нам, нужны деньги, просто – в гораздо больших объемах. Так что со временем обо всех конфликтах забудется, и все будет как прежде. Но пока Орден слишком многое теряет. Ты нарушил их планы по укреплению в Фирвальдене, чтобы распространять влияние дальше, на восток. Вместо этого законники с треском вылетели из страны и потеряли одного из своих.
– Могу представить, как они злы, – усмехнулся я.
– Не можешь, – холодным тоном сказала она. – Злость магистров по сравнению с их злостью – досадная мелочь, неспособная даже испортить тебе настроение.
– Испортила. Они забросили меня в Солезино.
– Теперь ты понимаешь, насколько сильнее злится Орден Праведности? Они не спустят с тебя глаз. Малейшая ошибка, Людвиг, и ты пропал.
В ее голосе слышалось волнение, и я сказал как можно мягче:
– Я постараюсь не допускать ошибок, Гера.
– Мне кажется, этого мало, – печально ответила она. – Они вполне могут спровоцировать или подставить тебя. Только не бесись, но я считаю, что лучше для тебя будет остаться на какое-то время в Арденау.
Она прекрасно знает, насколько сильно я ненавижу родной город и как недолго предпочитаю в нем находиться. Едва только у меня появилась такая возможность – я сбежал оттуда и появлялся не чаще двух раз в год, когда следовало посетить штаб-квартиру Братства. Самое неуютное и в то же время самое безопасное место.
– Твое предложение не лишено смысла. – Я не стал отрицать очевидного. – Но прятаться бесполезно – эта история может затянуться на долгие годы. Я буду осторожен. Обещаю. Лучше расскажи мне, каких еще Львов и Левиафанов[35] мне следует опасаться?
– Маркграф Валентин Красивый, – сказала она, глядя мне в глаза.
– По-ни-маю, – протянул я. – У меня появились серьезные причины не появляться в землях этого господина.
– Очень разумно, Синеглазый, маркграф неприятный тип.
– Я в курсе историй о его… подвигах. Говорят, он очень злопамятный, а также, что в него вселился бес, поэтому милорд так жесток.
