И тут я в первый раз вспомнил о том, что Фердия был родом из Ленстера. Следовательно, он тоже находился где-то неподалеку от Мейв, связанный клятвой на верность своему вождю.
Пока мы следили за колонной, марширующей в направлении Ольстера, к нам подскакал всадник с флагом перемирия. Я был шокирован, узнав в нем самого Эйлилла. Мне трудно было представить себе, чтобы властелин Рима мог в одиночестве отправиться на встречу с тремя воинами той страны, на территорию которой он намеревался вторгнуться. Он приветствовал нас, как ни в чем не бывало, будто мы встретились для совместной охоты. Кухулин ответил ему тем же, но не сказал, кто он такой, поскольку не хотел, чтобы Эйлилл узнал его имя. Оуэн, сидя на лошади, поднял в приветствии руку, но тоже ничего не сказал. Я решил, что все они, должно быть, рехнулись, но решил подчиниться правилам, установленным большинством.
Все вместе мы довольно долго смотрели на плотные колонны войск, двигавшихся на Ольстер. Затем Эйлилл заговорил:
— Вы видите, что происходит?
Кухулин кивнул. Эйлилл торопливо продолжал:
— Я прошу вас опередить армию и отправиться к Конору с максимально возможной скоростью, чтобы убедить его в тщетности сопротивления. Объясните ему, что нет необходимости в бессмысленном кровопролитии.
Мы с Кухулином обменялись взглядами. Кухулин задал формальный вопрос.
— Что должен сделать Великий король Конор, чтобы получить мир?
Эйлилл выглядел изнуренным, измученным заботами, а его голос казался по-стариковски слабым.
— Скажите ему, что, конечно, мы потребуем дань. Скот, рабов, золото. Однако передайте ему, что наши требования не будут нереальными. — Он улыбнулся. — Ах да. Разумеется, мы также потребуем быка из Кули.
— А если он откажется?
Эйлилл описал вытянутой рукой широкий полукруг справа налево, охватывающий бесконечную походную колонну.
— Вы все сами видите, — сказал он. — Вам известны настроение и намерения королевы. Тогда мы возьмем с собой в Коннот все, что пожелаем, и вы не сможете нас остановить. К тому же, когда наша армия уйдет, на этом все не закончится. С нами идут также жители Ленстера и просто бандиты, которые вообще не ссорились с Ольстером, а просто ищут, чем поживиться. Они не уйдут вместе с нами. Они останутся, чтобы грабить и насильничать, пока их не вытеснят, а для этого потребуется много времени; и много жертв. Ценой этому будет множество сожженных домов, угнанного скота и рабов. Всего этого пока еще можно избежать. Если Конор согласится на то, о чем я сказал, граница Ольстера останется неприкосновенной. Мы сможем избежать резни, ваши земли будут спасены от огня и разорения, и на этом ссора между нами закончится. — Он сделал театральную паузу и выпрямился. — Но, если вы попытаетесь сопротивляться, то будете разбиты, ваших женщин уведут с собой, мужчинам подрежут сухожилия на ногах и заберут в рабство, ваши дети будут расти без родителей, ваши дома будут сожжены, урожай конфискован, а поля останутся мертвыми и бесплодными.
Он снова замолчал, пытаясь по нашим лицам понять, как мы реагируем на его ультиматум. Кухулин выглядел так, будто Эйлилл говорил ему о переменчивости погоды, а мне оставалось надеяться, что на моем лице не отражается то, что творилось у меня в душе.
Эйлилл продолжил свою речь:
— Я не пытаюсь вас запугать, а только излагаю факты. Такова ожидающая вас реальность и таково будущее Ольстера, если только вы не уговорите Конора подчиниться. Мне не известно, работает ли это пресловутое проклятие Мачи, о котором мне уши прожужжали дочери Калатина.
При упоминании их имени я содрогнулся, а по моей коже прошла волна холода. Эйлилл заметил мою реакцию, но не понял, в чем тут дело. Он снова заговорил.
— Не имеет значения, охватила ли мужчин Ольстера слабость или нет. Если да, значит вам уже сейчас конец. Если же нет, то еще раз советую вам посмотреть вокруг. Вы не сможете противостоять нам и умрете ни за что. — Он снова улыбнулся. — Фергус — хороший ваш друг и друг Ольстера. Он всячески пытается замедлить наше продвижение. — Эйлилл посмотрел на свою огромную армию. — Но вы сами видите, что это не имеет никакого значения. На несколько дней раньше или позже — это никак не повлияет на результат в целом. Ольстер обречен. Передайте все, что я сказал, Конору.
Мы с Кухулином какое-то время сохраняли неподвижность, а потом молча кивнули Эйлиллу. Он развернул лошадь и поскакал обратно. Мы тоже отправились в путь в полной тишине, и только через некоторое время Кухулин заговорил.
— Как ты думаешь, зачем он это сделал?
— Он сделал лучшее из того, что мог сделать, — ответил я.
Кухулин казался удивленным.
— Что ты хочешь этим сказать? Он — наш враг.
— Я знаю многих гораздо худших мужчин и женщин, которых следует считать врагами. Он всего лишь попытался остановить все это, пока дело не зашло слишком далеко.
Оуэн был мрачнее тучи.
— Я бы никогда не подумал, что муж Мейв окажется трусом, — выкрикнул он.
Копыта лошадей простучали трижды, прежде чем я ответил.