Я находился в двух днях пути от замка Мейв, когда на пороге дома, где я остановился на ночлег, появились вооруженные всадники. Они вытащили меня из постели и затолкали в колесницу, даже не дав выпить чашки молока. Когда я начал возмущаться, их начальник, одноглазый ветеран, многозначительно взялся за рукоять меча и пробормотал какие-то слова, которые я, к счастью, не разобрал. Я решил, что проявил достаточно независимости, и в дальнейшем вел себя смирно. Мы ехали вместе целый день, и я не услышал от них ни слова.
Везде, где мы проезжали, были видны следы лихорадочной подготовки. Несколько раз мы видели людей, которые рубили деревья для копий и стрел. Дважды мы обогнали длинные колонны хорошо вооруженных солдат, двигавшиеся в том же направлении, что и мы. В каждом доме занимались засолкой дичи и делали другие запасы — верный признак того, что зимой здесь не останется мужчин, которые могли бы охотиться.
Мы остановились на привал у небольшого ручья. Я прислонился спиной к дереву и ел отдельно, в стороне. Возле меня поставили сторожа, а может быть, он просто выполнял обязанности часового, охраняющего лагерь, поскольку я не думаю, что они допускали возможность моего побега. Поразительно, но оказалось, что мой охранник был не чистокровным коннотцем. Кроме того, ему надоело стоять столбом, ничего не делая, поэтому мы постепенно разговорились.
— Ты разбираешься в лошадях, — сказал он.
— Разбираюсь, — подтвердил я. — А ты?
Следующие два часа он рассказывал мне о своей лошади, оставшейся дома. Я поощрял его словоохотливость и даже умудрился задать несколько вопросов по поводу того, что может ожидать меня в замке Мейв. Чем больше я узнавал, тем сильнее меня охватывало уныние.
В замок мы прибыли около полудня. Солнце припекало, и мне пришлось постоянно вытирать со лба пот, заливавший глаза, чтобы все получше рассмотреть. Когда мы оказались на вершине холма, через который проходила широкая дорога, ведущая к замку, я, не обращая внимания на свой эскорт, натянул поводья, придерживая коня.
Равнина, окружавшая замок Мейв, была настолько густо усеяна палатками, что трава почти не проглядывала. Дым от тысячи костров окрасил небо в серый цвет. У меня защипало в глазах, и выступили слезы. Я сразу настолько пал духом, что, казалось, даже услышал грохот этого падения. Уже сама численность этой армии была достаточно устрашающей, к тому же такое количество войск означало лишь одно: вторжение неминуемо. Ни один замок, пусть даже это был замок королевы Коннота, не в состоянии был прокормить такую массу людей длительное время. Вскоре им придется или выступать в поход, или умирать голодной смертью.
Моя миссия была пустой затеей. Если бы даже мне удалось найти в этой толпе Фергуса и несколько сотен его людей, что было весьма сомнительно, и если бы они меня послушали, смогли бы всех простить и вернулись бы в Ольстер, вряд ли здесь заметили бы их отсутствие.
Одноглазый ветеран провел меня в главный зал замка, в котором развернулась бурная деятельность. Каждые несколько секунд через зал пробегали гонцы. В центре восседала сама королева. Когда я вошел, она, несмотря на то что я находился довольно далеко, а между нами сновало множество людей, подняла взгляд, заметила меня и улыбнулась.
Меня отвели в другое помещение, дали воды и вина. К тому времени, когда появилась королева, я воздал должное и тому, и другому.
Мейв сделала мне знак подождать. Я ощущал себя каким-то маленьким животным, которое заперли в одной клетке с волчицей. Королева прошла в дальний конец комнаты, сунула руку за штору и достала обитую медью шкатулку. Она поставила ее рядом с креслом, на которое тут же уселась, затем взглянула на меня и снова улыбнулась, жестом предложив мне сесть.
— Я так и думала, что мы встретимся снова, — сказала она.
А я надеялся, что не встретимся. Мне показалось, что она выглядела моложе, чем во время нашей последней встречи. Судя по одежде, она уже собралась воевать — ни единого украшения, кроме изящной золотой короны, не дававшей волосам падать на лицо, длинный меч на кожаном поясе. Ножны потускнели, на их металлических частях виднелись вмятины, оставленные щитами и черепами врагов. Ее меч явно был настоящим оружием, а не просто украшением.
— Ты приехал, чтобы забрать у меня Фергуса. Тебе поручили все здесь вынюхать, а потом донести обо всем Конору, не так ли?
Я чуть не задохнулся. Очевидно, моя миссия не была ни для кого секретом. Таким образом, терять мне было нечего, поэтому я просто ответил:
— Да.
Она сделала жест, как будто одарила меня несметными богатствами.
— Можешь их забрать, если они пожелают уйти. И можешь ходить среди моих воинов, сколько захочешь. Поговори с ними. Сосчитай их, если нужно.
— Для чего это тебе?
Она снова улыбнулась. Эти ее улыбки уже начали меня здорово тревожить.
— Я хочу, чтобы ты вернулся и рассказал Конору, что его ждет. Пусть он знает, что на этот раз, после того как моя армия перейдет через холм и направится к границам Ольстера, его королевство уже ничто не спасет. Оно будет развеяно, как сухие листья на ветру.