Страж полностью

Отказавшись от маски разведчика, Ревик бросил на него откровенно сердитый взгляд, изогнув бровь.

— Могу я вам помочь, сэр? — спросил он холодным голосом.

— Вы работаете на стороне, не так ли? — сказал Дюренкирк.

«Слишком громко», — подумал Ревик.

Он не мог удержаться от того, чтобы не бросить взгляд по сторонам, чтобы посмотреть, стоит ли кто-нибудь ещё достаточно близко, чтобы услышать слова человека. Он понял… слишком поздно… что это только сделало его общение с Дюренкерком более заметным.

— …Большинство из вас, ледянокровок, так и делают, я прав? — добавил Дюренкирк, ухмыляясь.

Ревик уставился на другого мужчину, разрываясь где-то между оскорблением и искренним замешательством. Затем он уловил вспышку света Дюренкирка и понял, что мужчина-человек пьян. Слишком пьян. Несмотря на это, впервые за долгое время в нём победил гнев.

— Отвали, — сказал Ревик.

Человек вздрогнул, но не отодвинулся. Однако его голос стал более осторожным.

— Ты ещё не слышал мою цену, — сказал Дюренкирк.

— Мне не нужно её слышать, — отрезал Ревик.

Он увидел, как несколько голов повернулись в его сторону, реагируя на его повышенный тон и, вероятно, также на заряд, который исходил от его света.

На этот раз ему было всё равно.

— Я не продаюсь. Ты это понимаешь?

— Ты уверен?

— Я действительно чертовски уверен. И ты не смог бы позволить себе меня, если бы я продавался.

Пожилой человек понимающе улыбнулся ему.

Ревик не стал ждать дальнейших слов.

Он знал, что, скорее всего, ударит человека, если будет ждать.

Он не настолько пьян, чтобы забыть, чем это для него обернётся, учитывая, кем он был. Он обнаружил бы себя в ошейнике и сидящим в камере, вероятно, голым… определённо избитым… и за несколько часов до того, как его похмелье дало бы о себе знать.

Конечно, это было бы после того, как охранники Колледжа Обороны повалили его на землю электрошокером на глазах у всех этих людей или, возможно, ударили дротиком с транквилизатором.

Из-за всего этого и нескольких других причин Ревик не стал ждать.

Он демонстративно поставил свой стакан на стойку и пошёл прочь.

Он не оглянулся.

На самом деле он не дышал, пока не пересёк украшенный люстрами бальный зал. К тому времени у него, по крайней мере, имелось некоторое представление о том, куда он хочет пойти. Он направил свои шаги прямо к двойным стеклянным дверям, ведущим на меньший из двух внешних балконов.

Большая часть его хотела вообще уйти, но за неимением такого варианта приоритетом было выбраться наружу, из этой душной комнаты и света всех этих людей, на менее удушливый воздух. Поскольку он сомневался, что ему вообще удастся уйти, он довольствовался краткосрочным уходом, по крайней мере, чтобы дать себе достаточно времени успокоиться.

Ну… и это было ближе.

Проходя через слегка приоткрытые балконные двери, Ревик распахнул их пошире ровно настолько, чтобы пройти полностью.

Затем, повернувшись, он закрыл за собой стеклянные двери так, что они заперлись с громким щелчком. Только тогда он выдохнул, почувствовав почти преувеличенное облегчение.

Через несколько секунд он повернулся лицом к ночному небу, чтобы посмотреть на улицу, звёзды и луну, которые он увидел отражёнными в закрытых стеклянных дверях…

…и резко подпрыгнул, осознав, что он здесь не один.

Женщина в белом платье стояла рядом, куря длинную тёмную сигарету.

Она улыбнулась ему.

Несмотря на это, Ревик уловил проблеск нервозности, вероятно, из-за закрытых дверей. Он почувствовал в ней и что-то ещё, что могло быть чувством вины. Что-то в сочетании этих двух вещей сразу расслабило Ревика — особенно когда он понял, что чувство вины возникло из-за самого курения.

Остальная часть истории дошла до него после того, как он быстро скользнул взглядом по её сигарете.

Она пряталась от своего сына, который закатил бы истерику, если бы застал её здесь.

Это также была не человеческая сигарета, понял он, понюхав воздух.

Она курила hiri — пристрастие видящих, значительно менее токсичное, чем человеческая версия. И всё же Ревик удивился. Несмотря на изменения последних нескольких десятилетий, всё ещё не часто можно было встретить людей, курящих hiri, даже дорогой сорт, как, очевидно, у неё.

— Можно мне одну? — спросил он, подходя к ней.

Женщина улыбнулась во второй раз.

На этот раз это была более настоящая улыбка. Он также почувствовал, как по её лицу пробежала волна облегчения.

Не задумываясь, Ревик немедленно улыбнулся в ответ.

Его так и подмывало пошутить, что он не скажет её сыну, что застукал её здесь, если она тоже никому не скажет, что видела его здесь. Он вовремя остановил себя, снова напомнив, что он пьян.

Пьянее, чем следовало, особенно в окружении такого количества людей.

Настолько пьян, что почти забыл, что большинство людей не в восторге от напоминаний о том, что видящие могут читать их свет, а следовательно, и их мысли.

— Спасибо, — пробормотал Ревик, чувствуя её согласие, когда подошел к стене, где она стояла.

Пока она доставала упаковку hiri, он слегка улыбнулся марке.

Действительно, дорогой сорт.