Глаза Дионы заблестели. Она прикусила губу, устраиваясь удобнее и слушая меня. Она любила поболтать и очень часто составляла мне компанию, даже тогда, когда я штопала чужие вещи, отправляла простыни в стирку или мыла полы в общих комнатах.
– Посмотрим… Может быть, снежные цветы? – протянула я, стараясь припомнить все, чему меня учили. – Или незабудки?
– Любые, – выдохнула Диона. – Я люблю цветы. Здесь так не хватает цветов.
Ее глаза потускнели. Золотые кудри дернулись, и Диона выпрямилась, подбирая под себя ноги. Арвир, городок, в котором находился дом тетушки, даже не был отмечен на картах. Именно поэтому я и задержалась здесь. Здесь оставались и многие девушки, попавшие в этот дом, потому что то, что ждало их за стенами позабытого городка, пугало.
Безликие не одобряли пороки, но сами были не лучше. Из-за них я и сбежала.
– Как думаешь, – вдруг протянула Диона, складывая руки на согнутые коленки, которые едва прикрывала шуршащая ткань платья, – остроконечники будут цвести этой осенью?
Я пожала плечами. Сухое лето не могло принести ничего хорошего, и даже такие цветы, как остроконечники могли не зацвести, хотя и не любили влажную погоду.
– Поглядим. После второй луны все может случиться.
Диона кивнула, и кудряшки задорно подскочили и рассыпались по узким плечам.
– Ты ждешь вторую луну?
Я сжалась. День, который должен был перечеркнуть мою жизнь, окончательно приближался. Казалось, если я переживу этот день, то все ужасное, что со мной случилось, исчезнет, и я вернусь домой. Но я заблуждалась. Дома меня не ждут, и даже если появлюсь на пороге, то матушка выгонит меня и отречется. Если уже не отреклась.
Я разозлила Безликих. Я разгневала наших богов.
– Это лишь праздник. Ничего более.
Когда-то мы праздновали. Моя семья праздновала. Мы одевались в одежды для торжеств, алые и желтые, выходили из домов в полночь и смотрели, как две луны пересекались. Безликие поклонялись лунам, мы поклонялись Безликим. А теперь я ненавидела веру, в которой родилась и за которой слепо следовала.
– Да, праздник, – протянула Диона и вздрогнула, когда в мою комнатушку на последнем этаже без стука вошли. Дверь с глухим хлопком, ударяясь о стену, открылась и послышался голос тетушки Митодоры.
– Лайла!
Она не спрашивала, но я знала этот тон – тетушка хотела поговорить со мной наедине. Диона испуганно подскочила, кивнула, выказывая уважение, мне же она взмахнула ладошкой и вылетела из комнаты, осторожно минуя Митодору. Та даже не взглянула на выпорхнувшую девушку, сосредоточив все внимание на мне.
Я сгребла оборки, встала и предложила тетушке единственный стул, на котором сама и сидела, но та лишь взмахнула рукой, отказываясь.
– Платье Ксаны готово?
Я кивнула, показывая свои труды. На новое платье для лучшей девушки Дома ушло десять дней. Тетушка подошла, небрежно схватила розовое облако и встряхнула его, теперь рассматривая тщательно каждый стежок. Вертела в крупных руках, на темной коже которых бугрились вены (тетушка хворала и многие об этом знали, но предпочитали молчать).
– Хорошо, хорошо, – кивала она, подмечая тонкую работу с украшениями и цветами.
Я затаилась, ожидая вердикта. Тетушка хвалила редко, и ее «хорошо» могло означать, что работа выполнена великолепно, но хмурые темные брови все равно упрямо стремились к переносице, превращая и так грубое лицо в жуткую гримасу.
– Отдай его Ксане. Пусть готовится. У нас сегодня особые гости.
Кивнув, я приняла обратно платье и осторожно положила его на кровать. Особые гости. Мысленно хмыкнув, предпочла держать язык за зубами. Так тетушка Митодора называла любого гостя, готового заплатить за услуги ее девушкам на пару монет больше обычного. Армир был городком маленьким и с сомнительной репутацией. Сюда приезжали личности не менее сомнительные, и чаще всего это были либо разбойники, либо купцы. Те и те предпочитали здесь не воевать, а пользоваться услугами единственного публичного дома во многих квартах от столицы. Так что тетушка Митодора и ее девушки без работы не оставались, и в их карманах поутру всегда звенели монеты. В моем кармане, увы, было намного меньше монет, чем хотелось, и этих денег не хватало, чтобы бежать дальше, а праздник лун портил и так скверное настроение.
– Мы скоро начинаем. Не забудь запереться.
Я знала правила лучше остальных. Обслуга, а не товар. На тетушку помимо меня работали еще двое: повариха и ее помощница, которая выполняла грязную работу по дому. Я помогала им, получив в доме приют и работу. Мы прятались в своих комнатушках, не высовывали нос до утра. И какие бы гулянья ни происходили всю ночь, нам было запрещено появляться внизу.
– Хорошо, – кивнула тетушка, разворачиваясь ко мне спиной. Сегодня она была одета в бархатное платье черного цвета. – Уверена, что не хочешь?
Я вздрогнула, когда тетушка со мной вновь заговорила. Обычно она не спрашивала, но сейчас ее голос звучал искренне.
– Что не хочу? – в горле пересохло.
– Спуститься к нам. Стать одной из моих девочек.
