— Ещё пара пролётов, давай! — Вадим раздражённо подхватывает её под руку и тянет за собой.
Ему хочется поскорее увидеть сестрёнку, а не нянчиться с подопечной в свой условный выходной. Более того, смену Кати передвинули на день позже, что вынудило его перенести поездку на аналогичный срок. Девушка пытается вырываться и куда с большей неохотой продолжает восхождение на шестой этаж. Добравшись до него и пройдя внутрь помещения, Вадим усаживает Аню на лавочку, после чего сбрасывает Кате сообщение и смотрит на девушку. Та ещё больше напряжена и хмура, как погода за окном. Она отрешённо, с пустым взглядом смотрит перед собой, словно погружённая не в самые лучшие воспоминания. Вадиму кажется, что всё дело в покойном сыне Майкла, который наверняка был хорошо знаком Ане и перед смертью
лежал в этом же отделении. Его размышления, что эта поездка может напомнить ей о хрупкости жизни, отвлекает движение со стороны коридора.
Увидев подругу, Вадим подходит к ней и тут же сжимает в дружеских объятиях, одновременно получая не менее дружеский поцелуй в щеку. За прошедшую неделю он понял, как сильно соскучился именно по ней, хоть и меньше сестрёнки. Поздно замечая незнакомую девушку, Катя мягко вырывается из его рук, поправляет одежду, а затем здоровается и приглашает пройти за ней.
— То есть ты снова работаешь телохранителем? — оборачиваясь и протягивая плеер Сони, спрашивает она у Вадима. Ему остаётся лишь пожать плечами, пока он поднимает едва отдохнувшую подопечную на ноги.
Они заходят в отделение и уже в халатах направляются дальше. Аня ведёт себя тихо, податливо и настолько отрешённо, словно она под действием препаратов. Оставив их с Катей в сестринской, Вадим со спокойной душой и с лёгким волнением направляется к Соне, но сталкивается с одним из врачей. По пути к палате доктор засыпает его сложными терминами о состоянии его сестры и озвучивает благоприятную динамику проведённого в начале недели обследования. Сам Вадим на ходу старается и запомнить услышанное, и расшифровать, пользуясь знаниями из ранее осмотренной медицинской литературы. Они подходят к нужной койке, и Вадим осторожно ставит стул рядом с сестрой по левую руку от неё. За прошедшие несколько дней Соня ещё сильнее ослабла и исхудала до такой степени, что её легко можно будет поднять даже одной рукой. Повязка на её голове стала меньше, а количество опутывающих проводов немного убавилось с его последнего визита.
— Хотите, кое-что покажу? — тихо спрашивает доктор у ног кровати.
Не дожидаясь его ответа, мужчина задирает одеяло, обнажая босую правую ногу Сони, а потом проводит остриём карандаша по подошве то вверх, то вниз. По-началу Вадим не понимает, чего хочет врач, а потом ступня начинает подрагивать с неприятной дрожью. До него доносится хорошо различимый в тишине стон сестры, и он оборачивается, ошарашенно и испуганно смотря на лицо Сони, на котором отчётливо читаются напряжение и недовольство. Такого ни разу не было с того самого дня, как она появилась здесь. Как бы Вадим не тормошил её, что бы ни шептал, даже щипал со всей силы — ответа никогда не было. А тут…
— У неё появилась слабая реакция на внешние раздражители, — поясняет врач и колет кожу девушки карандашом.
— Это ведь хорошо? — спрашивает Вадим, боясь истолковать услышанное неправильно.
— Отлично, — снисходительно улыбается доктор, накрывая ступню обратно.
— А с этой ногой как? — Вадим ведёт рукой с колена сестры по голени, которая оканчивается заострённой от худобы культей после аварии. Он не прочь пообщаться с оперировавшим её хирургом, но тот в это время исполняет свой долг этажом выше — в операционной.
— Более чем. Шов уже сняли — нигде ничего не разошлось. Формирование культи несколько замедленно в связи с её состоянием, но никаких отклонений не замечено.
— Спасибо, — отвечает Вадим, наблюдая за вновь успокоившимся, безмятежным лицом сестры.
— Я пойду. Заходите, если будут ещё вопросы.
Вадим кивает и остаётся один с Соней. Он осматривает палату. В другом конце помещения, по которому ходит несколько медсестёр, также сидит проведывающий, а в остальном без изменений, как и неделю назад. Вадим наклоняется, стараясь ничего не задеть, протягивает руку под голову девушки, а затем осторожно прижимается к ней, словно она драгоценнейший и тончайший хрусталь.
— Привет, спящая красавица, — трепетно шепчет в самое ухо, будучи щекой к щеке.
Следующий час Вадим тихо рассказывает сестре о своих делах, погоде за окном и даже шутит, что на завтрак пил молоко с кофе, на что получает безразличную мордашку. Между тем он сжимает её худенькую кисть в своей руке, переплетает пальцы, гладит. Она по-своему отвечает время от времени, слабо и невпопад, с дрожью сгибая и разгибая свои пальцы или слабо ёрзая на месте. Даже такие смутные, спутанные и непонятные реакции делают Соню в глазах Вадима в стократ более живой, чем в их последнюю встречу, когда она просто лежала и только дышала. Он подбадривает сестрёнку, гладит по голове, хвалит и поощряет, обещая всё самое невероятное из возможного.
