Через некоторое время становится прохладно и начинает дуть вполне заметный ветерок. За всё это время Соня не проронила ни слова. Она лишь неподвижно сидит, часто смотря на свежий холмик и надгробие. Она редко бывает на кладбище, ни разу не была на похоронах, а потому каждый раз подолгу сидит, мысленно общаясь с усопшими. Раньше это были бабушка и дедушка, а теперь к ним прибавилась мама. Однажды Соня сама ему это рассказала, так что он не сомневается, что и сейчас происходит то же самое. Сам Вадим предпочитает говорить вслух и без посторонних, поэтому придерживает свои мысли до следующего раза. Он замечает, что Соня начинает подрагивать от холода, а потому, прикрывая её своим телом с наветренной стороны, жалеет об оставленном пиджаке. Он периодически бросает взгляд на одинокого гостя неподалёку. Тот тоже их заметил, из-за чего между ним и Вадимом то и дело случается зрительный контакт. Вадим никак не может понять, что их обоих привлекает друг в друге. Ему кажется знакомым лицо этого человека, но из-за дистанции трудно разобрать детали. Вадиму не нравится такое соседство. Он нутром чует, что что-то с этим мужиком не так. На кончик его носа падает первая капля дождя, а за ней ещё и ещё. Начинает накрапывать, и интенсивность пока что маленького дождика лишь растёт.
— Пора возвращаться. Мы можем потом ещё раз прийти, если захочешь.
Соня коротко кивает. Вадим усаживает её на себя. Сильно наклонившись вперёд, он освобождает руки и раскрывает зонт, а затем вручает его сестре. Так они выходят за пределы ограды. Мысленно попрощавшись и закидывая крючок, Вадим смотрит в сторону подозрительного человека, но его уже нет на прежнем месте. Он исчез. Оставив это событие в прошлом, Вадим торопливо идёт к машине под непрерывный стук тяжёлых капель о раскрытый зонт. Соня от непривычно активного дня после комы устало дышит ему в ухо. Сам он ёжится от шума дождя, который вызывает у него воспоминания дня, когда родные попали в аварию. Наверное, теперь эта ассоциация останется с ним навсегда.
Дождь стремительно усиливается. Уже через минут иссохшая земля покрывается лужами, не успевая впитывать долгожданную влагу.
Когда до припаркованной у дороги машины остаётся всего ничего, Соня нервно хлопает Вадима по плечу, который всматривается себе под ноги и не смотрит вперёд. Он поднимает голову и по траурной одежде узнаёт в паре метров перед ними того самого одиночку, виденного ранее. Но куда сильнее его цепляет лицо ссутулившегося человека, без зонта стоящего прямо под проливным дождём так, словно непогоды и нет вовсе. И даже неухоженная борода не мешает узнать его личность.
— Уй! — пищит Соня, когда пальцы Вадима впиваются в её ногу от напряжения.
Сергей Радов смотрит прямо на Вадима пустым и безумно уставшим взглядом. На его осунувшемся лице нет ни намёка на эмоцию, зато присутствуют синяки под глазами. Глаза мужчины перемещаются на Соню, и Вадим рефлекторно делает шаг назад, принимая более устойчивое положение. Они снова смотрят друг на друга. Вадиму страшно. Он с сестрой, он безоружен и у него заняты руки. Вадим хочет обернуться и убедиться, что их не окружили, но отрывать взгляд от Радова, чьи руки скрыты за спиной, не решается. Адреналин разгоняет кровь, та стучит в ушах, приглушая собой шелест дождя о листву и стрекот о зонт.
— Осмотрись. Никого больше не видишь? — Вадим использует сестру, когда ничего лучше этого не находит.
— Н-нет.
Вадим напряжённо выдыхает, а Радов улыбается уголком бледных, как и всё лицо, губ. Вадим удивляется, что оглядки сестры зарождают в мужчине хоть какую-то эмоцию.
— А кто это?
Радов вновь смотрит на Соню и медленной, тяжёлой походкой начинает подходить к ним, словно промокший до нитки пиджак на нём весит в сотню раз больше. Одновременно он вытаскивает руки из-за спины. Вадим снова дёргается, однако Радов спокойно демонстрирует ему пустые ладони и останавливается в паре шагов перед ними.
Он безоружен, а вокруг никого. Вадим в замешательстве. Радов узнал его, в этом нет сомнения. Вадим отказывается верить, что они встретились на кладбище совершенно случайно, а сам Радов решил разорвать между ними дистанцию… для чего? Обдумывая десятки и сотни предположений Вадим не теряет бдительность, готовый в любой момент действовать. У него закрадывается чувство, что сам он не особо интересен мужчине перед собой. Радов тепло улыбается Соне.
— Привет, — говорит он, и его голос едва различим на фоне дождя. — Видел тебя в больнице. Рад, что ты очнулась.
— Спасибо, — выдавливает из себя Соня.
— Поправляйся скорее и слушайся брата. За ним ты, как за каменной стеной. Уж поверь мне.
Сам Вадим удивляется такому повороту дел. Не этого, совсем не этого он ожидал! Где осиротевший отец, готовый похитить убийцу всей своей семьи?! Он его не видит. Перед ним лишь пятидесятилетний мужик, потерявший то, что не вернут ему ни бандитский статус, ни деньги. Пожираемый изнутри горем, которое не с кем разделить. Вадим помнит, как Радов выл под дверями реанимации, и видит, что стало с ним теперь. Ему жаль его.
