Устав отбиваться от комаров, Вадим возвращается в дом. Тихо подходя к кухне, вслушивается в голоса. Соня участвует в беседе наравне с другими девушками, даже с Аней они, кажется, окончательно поладили. Её бодрый голос придаёт ему сил и уверенность в своём решении. Хихикая с какой-то шутки, Соня даже не поднимает на него взгляд и чуть-чуть отпивает ароматный чай, закусывая кусочком торта. Этой тощей панде весело в новой компании. Кажется, идея пустить сюда Вику была очень даже удачной.
Взяв себе пару пирожных, Вадим подходит к сестре сзади и осторожно целует её в ёжик коротких волос на затылке. Она смущённо отстраняется от него, и он уходит, не желая портить сложившуюся идиллию своим вторжением.
Развалившись на диване в гостиной и без особого аппетита поедая десерты, Вадим одним ухом следит за девичьими разговорчиками, а другим слушает один из старых советских фильмов на ноутбуке. А затем ещё один, пока не засыпает там же, с пустой тарелкой на груди.
***
— Вадя! — раздаётся настойчивый голос где-то вдалеке. — Вадя!!! — оглушительный хлопок по плечу и рёв в самое ухо заставляют Вадима подорваться, едва не запустив ноутбук через всю комнату.
— Ты что творишь?! — заспанно, сквозь зевок рычит он, сомневаясь, что его мычание безумной коровы хоть кто-то понял.
— Там это. Соня пи-пи хочет.
— Бра-атик, — сгорбившись над столом, радостно и отчаянно стонет Соня при его появлении, отчего его сердце пропускает удар. — Пи-пи, — как мышка пищит она, сжимая бёдра.
Увидев на столе свою бутылку коньяка, Вадим подхватывает сестру на руки и бежит с ней в санузел. Отвернувшись, придерживает её неустойчивую фигуру на унитазе. Не зная, куда деть глаза, он натыкается на собственное отражение в зеркале. Его орехово-серые глаза выглядят по-другому. В них плещется усталость, а вместе с ней и жизнь, чего он уже давно не замечал.
— Ну-ка дыхни, — требует он, выходя с ней обратно в коридор.
— Не п-п-пила я, — ворчит Соня, но, наткнувшись на его требовательный взгляд, выдыхает ему в лицо.
Сквозь множество ароматов ему не удаётся унюхать присутствие коньяка. Это обнадёживает его. Глянув на сонное лицо сестры направляется мимо кухни. Единственное его желание — уложить уставшую девчонку спать, а затем объявить завершение мирного девичника, превращающегося в распитие коньяка.
— Эй! — Соня дёргает его за ворот футболки.
«Ну вот, началось», — вздыхает Вадим.
— Ты к-к-куда?! Мы не закончили! — грозно твердит она и пальцем показывает на ожидающую её компанию за столом.
— Пьянки не будет. Да и спать давно пора. И нам надо поговорить.
— Ладно, — сдаётся Соня. — П-п-пока! — кричит она новым подругам перед тем, как Вадим заносит её в свою комнату и ногой закрывает дверь.
Усадив сестру на кровать и дождавшись, пока она переоденется, Вадим заявляет ей, что она больше не появится в больнице, пока ситуация с Радовым не разрешится. Он придумывает глупую отмазку — Соня заболеет и ей будет лучше пересидеть дома. Если это не поможет, тогда напишет отказ от лечения. Задумчиво выслушав объяснения такого решения, Соня понимающе кивает. Вадим укладывает сестру в кровать и ложится рядом, но поверх одеяла.
— Ты слишком большой, чтобы лежать со мной, — недовольно замечает Соня, когда он прижимает её к себе.
— А ты слишком маленькая, чтобы засыпать одной в чужом доме.
Фыркнув, она всё равно подвигается поближе к нему и не возражает против тихой колыбельной, нашёптываемой в затылок. Эту самую колыбельную Вадиму пела мама больше двадцати лет назад. Через полчаса Соня начинает мирно сопеть в его объятиях, несколько раз зовя при этом маму. Встав с кровати, Вадим целует сестрёнку в висок и потеплее укутывает одеялом.
Покинув комнату и бесшумно закрыв за собой дверь, Вадим осторожно идёт в сторону кухни. Он зол. В нём бушует ярость, и он знает, кто сейчас получит знатную взбучку. По чуть-чуть сёрбая коньяк из винного бокала, подопечная сидит за столом, а напротив неё Вика нарезает сыр тонкими полосками.
— О… глядите, мой раб явился. Можно?
Вадим отбирает у неё протянутый бокал и сливает алкоголь обратно в бутыль, туда же отправляет остатки из двух остальных. Испытывает облегчение — в итоге оказывается, что коньяка они едва ли выпили на глоток, да и то, наверняка, всё подопечная и выхлебала в одиночку. Он скрипит зубами — додумалась же она, вспомнила о его покупке, которой ему так и не довелось воспользоваться самому!
— У тебя мозгов совсем что ли нет? — шипит на подопечную. — А ты куда смотрела?!
— Но ты же не запрещал! — возражает Аня.
— Мы ждали твоего разрешения, — пожимает плечами Вика.
Вадим убирает коньяк обратно на полку.
— Детское время закончено. Живо в постель.
Вадим прожигает подопечную взглядом и ждёт её реакцию. Посмотрев на Вику, Аня получает безучастное пожатие плечами. Остановившись на Вадиме, она пялится на него, и на её лице растёт коварная улыбка, от которой ему становится неуютно. Принюхивается: пахнет чутка пьяной и безумно плохой идеей.
