Воевода выпил первым, довольно крякнул, отломил от калача большой кусок, разбрасывая вокруг себя крошки, зажевал, милостиво посмотрел на стрельцов, которые тут же последовали примеру своего начальника.
– Так, а теперь отвечайте – только без вранья: куда следуете, по какой надобности? – сурово нахмурился Машков, небрежно отталкивая от себя бумаги, протягиваемые ему Егором. – Чего ты мне пихаешь, недоумок? Думаешь, я грамоте обучен? Мне этого не полагается – по должности моей. Гы-гы-гы! Куда плывёте, голодранцы? Отвечать, пока я не разгневался! Что в трюмах везёте? Пошлину готовьте…
– Идём мы, господин воевода, в Новгород, на ярмарку! – объявил Егор. – Рыбу закупать, пшеницу, деготь. А в трюмах – только мешки с песком и камнями, для балласта. Чтобы корабль не перевернулся – в шторм сильный…
– Что, пустые трюмы? – расстроился боярин и ткнул корявым пальцем в одного из стрельцов: – Евсей, морда каторжная, живо в трюм! Осмотри там всё! – снова перевёл свой взгляд на Егора. – На этом бриге – до самого Новгорода? По Волхову?
– Ну да, до Новгорода! По Волхову…
Воевода смеялся минут пять, после чего объяснил причину своей весёлости:
– Не пройдёт ваш корабль до Новгорода через пороги волховские. Воды в этом году совсем мало… Даже струги приходится волоком перетаскивать. Так что, господа иноземные, напрасно вы приплыли к нам. Хотя, можете сходить к Олонцу, там прикупить рыбки разной, мехов русских…
Вернулся пожилой стрелец по имени Евсей, грустно развёл руки в стороны, сообщая тем самым о почти пустых корабельных трюмах, а, следовательно, и об отсутствии уважительного повода взять солидную торговую пошлину:
– Там только книги всякие, железки, ещё – деревья и кусты в горшках, мешки с песком да камнями…
Машков загрустил, сильно задумался, махнул ещё один стаканчик перцовки, после чего объявил непреклонно:
– Тогда сто рублей с вас, господа проплывающие! Можно и гульденами вашими…
– Но, за что, батюшка? – удивлённо спросил Егор. – Товаров-то никаких нет у нас. Пустые же трюмы…
– Молчать! – состроил зверскую физиономию воевода. – Время я потерял, с вами болтая о пустом? Потерял! А мешки с песком, книги, деревья в горшках? Вот и платите! Иначе прикажу палить пушкам крепостным! – махнул рукой в сторону бастионов Старой Ладоги, тут же побледнел и затрясся всем своим дородным телом, бобровая шапка слетела с его головы и покатилась по палубе…
Это Пётр решил, что наступила пора прекратить ломать комедию: сбросил парик свой длинноволосый, бородёнку, пышные усы, очки, представ перед подданными во всей своей красе – со взором горящим, гневным…
– Повесить жадного сукина сына! – громовым голосом велел царь. – Немедленно, прямо на реях! Предварительно – бороду остричь и вору этому в рот её запихать!
Вешать воеводу на мачте «Короля», понятное дело, не стали: вдруг солдаты в крепости ещё поймут неправильно и начнут стрелять из пушек прицельно? Поэтому спустили на воду шлюпку, отвезли боярина Машкова на берег да и вздёрнули на крепостных воротах легендарной Старой Ладоги.
Пётр хотел рядом с воеводой подвесить и трёх стрельцов наглых, да Егор отговорил:
– Мин херц, у нас что – руки рабочие в избытке? Вон, канал скоро надобно будет рыть вдоль озера Ладожского, больно уж много судов в нём тонет торговых. Особенно в период штормов осенних…
– Канал, говоришь? – смягчился царь. – Хорошо, пусть будет по-твоему, охранитель. Влепить мерзавцам по двадцать пять горячих, вырвать ноздри, клейма поставить каторжные! После чего выдать ворогам по лопате, пусть сразу и начинают – с усердием полным – канал тот возводить…
Лаудруп, сполна получив все причитающиеся ему денежные суммы, сразу же засобирался в обратный путь. Егор попробовал отговорить датчанина:
– Оставайся, господин капитан! С нами-то оно весело, сам знаешь! Назначим тебя на место повешенного воеводы Машкова, поставим на довольствие – денежное да кормовое. Например, шесть тысяч гульденов в год – на всём готовом? Не, если и «Король» поступит на службу российскую, то это уже отдельные, другие деньги… Скажи, сколько ты хочешь? Люди ведь свои, договоримся, чай…
Капитан весело и по-доброму улыбнулся, слегка дёрнув при этом своими шикарными пиратскими усами, вынул из уха золотую пиратскую серьгу, протянул Егору:
