– Саша, как же я соскучилась! Наконец-то как люди будем ночевать сегодня, в одной постели… А давай, прямо завтра уедем в нашу Александровку? Там, наверное, сейчас очень хорошо, урожай поспел. Я варенья наварю – самого разного: яблочного, грушевого, смородинового… Как ты, Саша, согласен?
– Обязательно съездим в деревню, моё сердечко! – горячо заверил жену Егор. – Где-нибудь через недельку-другую. Вот только сделаем несколько дел важных, неотложных, и съездим…
Для участия в большой Думе государевой съехалось около ста двадцати человек. Порядка сорока пяти бояр – в своих высоких ферязях и бобровых шапках, несмотря на тёплое летнее время. Остальные все – абсолютно новые: генералы, офицеры, люди инженерные и даже – торговые.
– Не бывало такого испокон Руси, чтобы иностранные людишки участвовали в сидениях Думских! – желчно и недовольно перешептывались между собой бородатые бояре. – Что творится-то? Благолепие русское нарушается…
Пётр, чтобы всем можно было разместиться в одном помещении, распорядился:
– Ломайте стенку – между парадной и совещательной палатами! Ломайте, кому сказано! Скамейки несите стулья и табуреты – какие найдутся! Бояре жирные пусть рассаживаются с правой стороны – от трона моего, все остальные, нормальные – с левой…
Стенку быстро и успешно порушили, после чего все расселись по скамьям и стульям – в указанном царём порядке, недоверчиво и зло косясь друг на друга.
– Что ж, крепко схватили мы свою фортуну за волосы! – начал царь сиденье Думское. – Но не стоит на лаврах почивать сонно, как некогда древние римляне (Лефорт о том рассказывал), обыкновение имели! Надо неустанно развивать сей успех – с прилежанием немалым… Поэтому по следующей весне надо восстанавливать крепость Азовскую, стены ремонтировать – со всем старанием, войском заселить надёжным, с надлежащим припасом огненным. То же касаемо и Таганрогской крепости, которую сейчас закладывает славный генерал Теодор фон Зоммер. Требуется посчитать тщательно и выделить денег на то – сколько ни потребуется… Вторая забота – флот азовский и черноморский следует укреплять кораблями дельными, многопушечными. Делать их будем так. Монастырям всем: с каждых восьми тысяч крестьянских дворов требую построить один корабль! Боярам и прочим чинам: с каждых десяти тысяч крестьянских дворов – также один корабль пушечный… Что за шум такой? Недовольные есть, несогласные? Смотрите у меня! – погрозил увесистым кулаком. – Если что – велю в железо заковывать! Дальше. Купечеству и людям слободским: велю сделать десять, нет, двадцать судов морских! Кто в тех кумпанствах не поспешит участвовать, буду без всякой жалости отнимать вотчины и поместья… В кумпанствах содержать необходимо: дельных плотников, пильщиков, резчиков искусных, кузнецов, иноземных мастеров корабельных, переводчиков…
С царём спорить никто не решился, за три часа посчитали необходимые денежные суммы на крепостное строительство, приговорили к трате, утвердили положение и о кумпанствах корабельных…
– Ещё дело важное имеется! – снова поднялся со своего трона царь, когда все уже облегчённо вздохнули и приготовились разъезжаться по домам. – Необходимо отобрать человек пятьдесят или даже… – Пётр задумался.
– Сто, мин херц, сто! – шёпотом подсказал Егор.
– Приказываю: отобрать сто человек молодых дворянских недорослей – из тех, что побойчей и посообразительней! Пусть ранней весной, когда ещё держится путь санный, отъезжают за границу: учиться математике, корабельному и оружейным делам, фортификации и строительству портов морских… К каждому приставить по здоровому солдату – для услуг и помощи, денег предусмотреть кормовых…
Вечером, идя по коридорам Преображенского дворца к столовой, где было назначено тайное совещание относительно козней стрелецких, Пётр недовольно посмотрел на Егора и жёстко предупредил:
– Воли много взял себе, охранитель хренов! Ещё раз влезешь прилюдно со своими подсказками – вышибу все зубы! Или велю выдрать плетьми, замоченными в соляном рассоле, как последнего дворового холопа…
Пётр, нетерпеливо распахнув дверь кулаком, вихрем ворвался в столовую, широкими журавлиными шагами подошёл к своему стулу, успокаивающе махнув по дороге рукой поднявшимся из-за стола Ромодановскому, Волкову и Алёшке Бровкину:
– Сидите, други, сидите! Сейчас вот перекусим, тогда и поговорим о делах. Алексашка, по правую руку садись от меня! И не вздумай дуться! А не то обижусь и не отпущу в деревню, с женой развлекаться молоденькой…
Вечерняя трапеза – как обычно – состояла только из холодных блюд и закусок: хлеб ржаной и пшеничный тушёная зайчатина, варёные свиные и говяжьи языки, солонина, ветчина, копчёные грудки гусей и лебедей, всякая рыба – в немалом ассортименте, красная и чёрная икра, солёные рыжики и белые грузди, квашеная капуста и маринованная редька…
Выбор напитков был гораздо скромнее: квас, крепкая зубровка, Мозельское белое вино и красный церковный кагор.
