– А! Так вы знаете, кого я имел в виду? Совершенно верно! Она потом вышла замуж за Ментона… Но я не очень-то уверен в широте его взглядов. Я допускаю, что он, может быть, именно потому и перерезал ей горло, что сделал это открытие: узнал, что ей не хватает этого лучшего украшения женщины – среднего пальца правой ноги.
– Посмотрите-ка на этого типа, – сказал тихим голосом Россер, пристально смотря на незнакомца.
Неизвестный джентльмен, по-видимому, жадно прислушивался к разговору.
– Черт знает какое нахальство! – прошептал Кинг. – Что нам делать?
– Нет ничего более простого, – ответил Россер, вставая. – Сэр, – продолжал он, обращаясь к незнакомцу, – я думаю, что вам не мешало бы отодвинуть ваш стул на противоположный конец веранды. Общество джентльменов, вероятно, для вас дело непривычное.
Незнакомец вскочил и направился к ним со сжатыми кулаками; лицо его побледнело от гнева. Все встали. Санчер продвинулся между противниками.
– Вы поступили необдуманно и несправедливо, – сказал он Россеру. – Этот джентльмен ничем не заслужил такого обращения.
Но Россер не хотел взять свои слова обратно, и, согласно обычаям Юга и эпохи, эта ссора могла иметь только один исход.
– Я требую удовлетворения, – сказал незнакомец, несколько успокоившись. – У меня здесь совсем нет знакомых. Может быть, вы, сэр, – прибавил он с поклоном в сторону Санчера, – любезно согласитесь быть моим представителем в этом деле?
Санчер, надо признаться, принял на себя предложенные ему обязанности довольно неохотно, так как ни внешность, ни манеры незнакомца не внушали ему никакой симпатии.
Кинг, который в течение всей этой сцены не спускал глаз с незнакомца и не проронил ни слова, кивком головы согласился действовать от имени Россера, и в результате, когда главные участники инцидента удалились, секунданты устроили совещание и назначили дуэль на следующий вечер.
Условия, которые они выработали, нам уже известны: дуэль на ножах в темной комнате. Такой род поединков был в те времена довольно обычным явлением в юго-западных штатах. Мы увидим, какой тонкий слой «рыцарства» покрывал основную грубость «кодекса чести», разрешавшего подобные поединки.
В блеске летнего полдня старый ментоновский дом изменял своим традициям. Он был на земле и земным. Солнце ласкало его горячо и нежно, очевидно и не подозревая о его дурной репутации. Зелень, покрывавшая все пространство перед его фасадом, казалось, росла не в беспорядке, но в естественном, радостном изобилии, и сорные травы расцветали, как цветы. Перегруженные очаровательной светотенью и населенные птицами с приятными голосами, заброшенные тенистые деревья уже не старались убежать, но благоговейно склонялись под своим грузом солнца и песен. Даже лишенные стекол окна в верхнем этаже приобрели спокойное и довольное выражение благодаря свету внутри дома. Горячие лучи плясали по каменистым полам с живым трепетом, несовместимым с серьезностью, которая является неотъемлемым атрибутом «сверхъестественного».
Вот в каком виде представился пустующий дом шерифу Адамсу и двум другим мужчинам, которые приехали из Маршалла посмотреть на него. Один из этих мужчин был мистер Кинг, помощник шерифа, другой, по фамилии Брюэр, был братом покойной миссис Ментон. В силу закона штата по отношению к имуществу, покинутому владельцем, местопребывание которого не может быть установлено, шериф являлся законным охранителем ментоновской фермы со всеми принадлежащими ей угодьями.
Сейчас он приехал по приказу суда, в который мистер Брюэр подал заявление о введении его в права наследства после покойной сестры. По случайному совпадению это посещение пришлось как раз на следующий день после той ночи, когда помощник шерифа Кинг отпер дверь этого дома для другой и совершенно непохожей цели.
Теперь он явился сюда не по собственному желанию: ему было приказано сопровождать своего начальника, и в ту минуту он не нашел ничего лучшего, как симулировать полную готовность. Он, собственно, и так собирался поехать сюда, но в совсем другом обществе.
Небрежно открыв входную дверь, которая, к его удивлению, оказалась незапертой, шериф с изумлением увидел на полу коридора беспорядочную кучу мужской одежды.
После осмотра оказалось, что она состояла из двух шляп и такого же количества пиджаков, жилетов и галстуков; все это было новое и в полной сохранности, если не считать, что вещи были запачканы пылью, в которой они валялись. Мистер Брюэр был удивлен не менее шерифа, а мистер Кинг… Но не будем говорить о чувствах мистера Кинга.
Шериф, сильно заинтересованный оборотом, который приняло дело, отпер и распахнул дверь в комнату направо, и все трое вошли.
Комната была, по-видимому, пуста… Но нет! Когда их глаза привыкли к тусклому свету, они заметили в дальнем углу стены очертания чего-то лежащего на полу.
Это была человеческая фигура – мужчина, скорчившийся и забившийся в угол. Что-то в его позе заставило вошедших остановиться, едва они переступили через порог.
