— В черных клетках собирается армия Зоны. Вся злость человеческая стекается в эти места и заряжает зверей. Звери на этой злости лютыми становятся, хитрыми и сильными одно слово мутанты. А потом случается выброс и начинается гон. И гонит Зона пропитанное ненавистью зверье на людей, а там уже гарнизоны их встречают.
— А как сюда зло стекается? — спросил Егор.
— Не знаю, это наверное ученные, те что Монолитом управляют за человечество борются. Вначале то не было черных клеток, весь лес одинаковый был, а потом после выброса заметил я что местами лес меняться стал, и мутанты там как будто другие, труднее с ним сладить. Но ничего я привыкши.
— А как это за человечество можно бороться и мутантов на периметр гнать? — усомнился Бобр.
— Я тебе не профессор, он хорошо скажет, а я по свойски, как умею. Скотина то что? У нее мыслей плохих не водится, ей бы поесть, поспасть, да чтоб не трогал никто, она и добрая становится. А человека сколько не корми и не пои он все хуже и хуже делается. Вот те что Монолит построили и на ЧАЭС залегли вроде как придумали нейтрализовывать злую человеческую энергию через животных и мутантов, поскольку как бы далеко человек не находился от Монолита, а каждый человечишка на него влияние имеет. Значит рано или поздно может мыслишка его нехорошая в Монолит на исполнение достучатся. А в черных клетках как-то мысли человеческие оседают, вроде как в фильтре, установки там Монолитовцы свои поставили, антенны значит.
— Как на выжигателе?
— Нет, не как на выжигателе, от этих просто тошнить начинает. А мутант значит на этой злой человеческой энергии растет, жиреет и в то же время часть ее превращает в обычную, не злую значит, не знаю как устроено, не мое это. Ну вот навродь поел он сытно и доволен, трансформировал ее стало быть без последствий в живую массу и отрыжку сытую, да кроме того сколько мутант бы не злился, монолит его не услышит, не настроен аппарат на прием. Но, однако, злоба то оседать в мутанте не может долго, Зона значит регулировать должна, как накопиться выше нормы, так выброс и гнать их отсюда, из черных клеток на уничтожение.
— А что их всех в аномалиях нельзя уничтожить? — спросил Егор, — обязательно на периметр?
— Ну вроде как да, если мутант здесь глубоко в Зоне в аномалии кончится, то вроде как и не разрядился он. А если с ревом и яростью, да с криком, да с устатку на периметре кончится, то вроде вот так как надо, стало быть трансформировал человеческую злость в физическую энергию мутанта. Звериная энергия-то примитивная, мне Болотный Доктор кое-что рассказывал, он по этому вопросу большой знаток. Ну стало быть так вот за человечество и борются, чтобы мир был. Я так понимаю, те ученные что там в автоклавах залегли еще и не такое придумают, светлые все-таки головы.
Так переговариваясь они постепенно дошли до совсем глухого места. Куча поваленных деревьев, наполовину увязших в болотной воде, сильный запах нечистот и гнили, неравномерных хлопки аномалий, огромные завалы жгучего пуха обрисовали что-то вроде поляны. Егор непроизвольно встал поближе к Леснику. Лесник глянул на Пса и тот встал за сталкером. Дед опустил голову и к чему-то прислушался, затем три раза хлопнул в ладоши. Черный лес оживился, сразу из нескольких мест раздались звериные рыки и трескание ломающихся под лапами сучьев. Круша гнилые пеньки и бревнышки прорывая тонкое сплетение подлеска на середину поляны выскочил псевдогигант. Вылетев на середину поляны он уставился круглыми отсвечивающими глазами на старика, затем заревев пошел на него, громко хлопая ногами по земле.
— Смотри-ка топтыга какой рассерженный. — буркнул дед. — чего взбеленился — то? — вдруг строго и громко прикрикнул он на псевдогиганта. Топтыга вдруг словно получил бревном по голове, хотя возможно даже бревно не смогло бы произвести такой эффект. Он вздрогнул. Беспомощно захлопал глазами и остановился, его маленькие ручки воинственно выставленные в сторону вдруг прижались к телу. Шумы и шорохи вокруг вдруг тоже стихли. Даже Егор вдруг вздрогнул и растерялся от такого голоса старика. — смотри какой… — недовольно добавил дед. — Уходи! — сказал он.
Псевдогигант замялся, дед сорвал прутик подошел к нему и стукнул прутиком промеж глаз.
— Давай, давай, разворачивай свой баркас! — уже мягче, но все еще грозно сказал дед. Лесник человек не маленького роста был на уровне рта псевдогиганта. Топтыга неуверенно и как-то просящее стал разворачиваться, — давай, давай — он хлопнул его прутиком по спине. Вряд ли мутант действительно ощутил место касания прутика, но он вдруг сгорбившись, словно обиженный уплелся в глубь леса.
