Не преувеличиваю. К сожалению, только через 15 лет после тех событий я ознакомился с протоколом состоявшегося в Москве заседания руководителей Московского объединения избирателей и Межрегиональной депутатской группы народных депутатов СССР, на котором под руководством Г.Х. Попова обсуждался вопрос об организации голода в Москве.
Невероятно, но факт! Когда профессор А.А. Сазонов, в прошлом видный партийный работник, опубликовал этот протокол с визой М. Горбачева «В. Медведеву, В. Крючкову. Разобраться», раздались голоса, что на публикатора подадут в суд. Анатолий Александрович, разгладив свои шикарные казацкие усы, ответил:
— Пусть подают. У меня есть не только копия, у меня есть и подлинник.
Если перебои с продуктами были в Москве и Ленинграде, то представьте, что творилось на Курилах с их сезонными завозами.
Работала и японская агентура. Угрозу Кунадзе неизбежно передать острова дополнили «пряником». Всем жителям Южных Курил было обещано в случае их отъезда на материк выплатить 20 тысяч дол. США. А ведь большинство жителей, с кем мы встречались, были застрявшие на островах вахтовики.
На встрече в переполненном зале местного Дома культуры после наших с В. Федоровым выступлений разразился дикий гвалт. Попытки, ведущих утихомирить присутствующих были безуспешны. Преобладали крики:
— Перестаньте обманывать! Дайте нам уехать! Вы нас бросили на произвол судьбы! Отдайте острова японцам, мы готовы уехать! Отдайте острова!
Мне пришлось встать и, форсируя максимально голос, буквально проорать:
— Не вам одним решать судьбу Курильских островов! Вся страна будет решать! Уезжайте, мы постараемся вам помочь. Кто захочет — пусть остается, будем обживать острова. Курилы политы русской кровью.
Зал постепенно успокоился. Переведя дух, я закончил:
— Россия никому не позволит пересмотреть на Тихом океане итоги Второй Мировой войны!
Выбирались мы с островов, когда погода традиционно испортилась. Мы успели вертолетом долететь до Кунашира, как любые полеты стали невозможны. Зато к острову подошел советский транспортный корабль. Волнение на море было таким, что трап спустить не удалось. Мы успешно поднялись по штормовой лестнице. К огорчению японских ортодоксов, никто не сорвался и не упал. Несмотря на шторм, на другой день мы пришли в Корсаков.
В Москве пришлось дать пресс-конференцию, грозные интервью. Нас поддержало большинство членов Верховного Совета. Министр А.В. Козырев был вызван на сессию и на заседании Совета национальностей отмежевался от планов передачи островов.
А у меня началось настоящее паломничество японских дипломатов и журналистов.
Когда Масару Сато, с которым мы потом общались многие годы, впервые вошел в мой кабинет, едва поздоровавшись, он задал вопрос:
— Господин Бабурин, что вы можете сказать о Северных территориях?
Я тут же ответил:
— У нас есть определенные трудности с их освоением. И на Северной Земле, и на Новой Земле, я уже не говорю об острове Врангеля, вечная мерзлота, это сказывается…
М. Сато недоуменно перебил:
— Я говорю не о них. Я говорю о Курильских остовах.
— Так это для Вас они на севере. А так это российский Дальний Восток, российские юго-восточные острова.
Больше при мне он Курилы северными территориями не называл.
В марте 1992 года японская сторона передала в Верховный Совет России приглашение направить делегацию из четырех парламентариев для ознакомления с современной жизнью Японии. Депутаты приглашались в качестве официальных гостей правительства, у японцев была единственная просьба — одним из четверых должен был быть Бабурин.
Как представитель непримиримой оппозиции я был невыездной, вопреки закону о статусе депутата мне не выписали даже заграничного паспорта. Нынешние молодые туристы этого не поймут, но так было.
Е.А. Амбарцумов, исполнявший после отъезда в США В. Лукина обязанности председателя Комитета по международным делам, никак не мог избраться, на пост председателя. «Демократическая Россия» и примыкающие к ней фракции голосовали «за», «Коммунисты России» — «против», а мы просто не голосовали. И он не проходил.
И тут — шикарный повод со мной установить если не дружеские, то доброжелательные отношения. Амбарцумов составляет предложения по составу и идет утверждать поездку к Первому заместителю Р. Хасбулатова — С.А. Филатову.
Сергей Александрович молча вычеркивает мою кандидатуру:
— Бабурин никогда не поедет в Японию!
Но у Е.А. Амбарцумова был вполне конкретный план, и он не хотел от него отказываться. Он перепечатывает список делегации и идет уже к Р.И. Хасбулатову. Тот тоже морщится:
— Бабурин? Да он же там такого наговорит!
— Руслан Имранович, скоро отчет по зарубежным командировкам, мы можем вызвать скандал: и Бабурин, и другие лидеры оппозиции вообще не были за рубежом, а Г.В. Старовойтова, например, за прошлый год была заграничных поездках 60 раз. И второе — Бабурин посмотрит Японию и поймет, что такое настоящий капитализм. Убежден, впечатления смогут сильно поколебать его упертость.
— Вы гений, Евгений Аршакович!
