Невысоко, в десятке метров над деревьями, парил дракон. Настоящий. Как на картинках: крылья, хвост, чешуя и лапы. Но размеры… Дракон был огромен – не меньше двадцати метров в длину. И совсем не выглядел забавным – скорее опасным. Крылья с силой взбивали воздух, из пасти вырывались язычки огня, а глаза зорко осматривали землю. Из объятого огнем леса выскочил горный баран, рептилия на лету схватила его лапами и, поднявшись повыше, сбросила вниз. Животное упало за пределами видимости, но было лишь первой ласточкой. Удивительно сколько живности может скрываться в таком небольшом лесу. Взлетали все новые стаи птиц, животные, спасаясь от огня, выбегали на скалы. Мелочь чаще всего спасалась, но более крупные экземпляры становились легкой добычей и безжалостно убивались.
Игорь достал бинокль и с легким ужасом наблюдал за раскинувшимся в долине адом. Цифровой фотоаппарат ещё работал и, отыскав его среди вещей, он сделал десяток снимков. Глупо, но вряд ли ещё выпадет такой шанс увидеть такое наяву. Хотя это не то о чем он будет потом сожалеть.
В магическом зрении дракон выглядел как сплошной сгусток энергии. Он от кончика хвоста до морды переливался силой, и его аура простиралась на несколько метров вокруг тела. Зато дальше магия исчезала полностью. Ящер непрерывно поглощал её везде, куда мог дотянуться и совсем не спешил отдавать обратно.
А вот физически ящер выглядел… больным. Чешуя черная, но блеклая и в трещинах, глаза тусклы, а на лапе не хватает пары когтей. С другой стороны трудно опознать больного дракона, если никогда не видел здорового. Аура у него в полном порядке и умирать он явно не собирается. Да и аппетиту можно только позавидовать. Трех баранов сожрал, но охоту не прекратил…
Закончилось избиение только к вечеру. Дракон устал летать и начал поедать мясо. Растерзав последнюю жертву, он растянулся на пепелище и заснул. Или как минимум замер в неподвижности. Игорь только теперь заметил, насколько стало тихо. И что дальше?
В легендах герой обязательно поговорил бы с драконом о жизни, посочувствовал, вызвал симпатию и под конец попросил о помощи. Или же поговорил, разозлил, а потом на полном скаку пронзил копьем. Но сначала поговорил. Хм.Интересно кто придумывал все эти легенды и видел ли он хоть одного дракона? Мысли проверить разумность чудовища отпадали сами собой от одного только взгляда на окровавленную морду и пылающую ауру. Даже если ящер умеет говорить, то это не гарантия того что он захочет разговаривать или отпустит собеседника после разговора. Конь же к нему не подойдет, он ведь не дурак. Пробовать огнестрельное оружие и вовсе смешно. Тем более жалкий двенадцатый калибр.
Чудовище улетело ночью, так его и не заметив. Впервые за последнее время вокруг не осталось ни капли свободной энергии.
Игорь покинул оскверненную долину на следующее утро.
***
Воспоминание о горящем взгляде чудовища, его окровавленной морде и невероятной мощи подстегивали, не давая расслабиться. Один раз дракон вроде пролетал мимо, но уже сгустились сумерки, так что уверенности не было. Как и желания проверять насколько хорошо видят драконы в темноте. Парень забился в первую же расщелину и просидел там до утра.
Каждые два дня Игорь останавливался на дневку и давал отдых животным, а сам охотился на скальных обитателей – своя пища подошла к концу. На открытых пространствах бараны и козы были очень пугливы, но смотрели большей частью в небо и не знали о ружьях. Без добычи приходилось возвращаться редко.
Встречались и следы разумной жизни. Вертикальные шахты “горных оркоедов”, засеянные в укромных местах поля, следы давних костров. Часть урожая уже выросла, и овощи разнообразили его рацион. Не столько из-за необходимости, сколько из глубокого желания навредить врагам всего живого. Мелькнула мысль даже сжечь и все остальное, но разум возобладал. Когда карликам нечего есть, они вылезают из своих подземелий и идут ловить орков.
Сами гномы, к счастью, не встретились. Игорь боролся с оркскими инстинктами, но помочь тут могло только время. Гномы увели в рабство немало зеленых, в том числе несколько близких родичей Ур-Дара. Увидь хоть одного - мог бы и сорваться.
Горы закончились только через три недели, когда надежда на это почти иссякла. Все это время Игорь все так же взбирался по склонам, двигался козлиными тропами, обходил расщелины и лечил лошадей. Дважды земля тряслась от мощных толчков, один раз камнепад чуть не похоронил его, завалив проход позади. Силы двигаться давало лишь понимание что иного выхода нет и надежда что очередной склон окажется последним. Это надежда стала почти мифической, поэтому когда горы действительно закончились, Игорь сразу не поверил. Заснеженные пики сияли на солнце, чернели скалы, на склонах зеленела трава, высились редкие деревья. Это было по-настоящему красивые места, но он не хотел бы когда-нибудь сюда вернуться.
