Получить наследство — редкая удача. А что если этим наследством станет древняя магическая книга? Как с ней поступить? Разумеется, немедленно прочесть, особенно если владеешь латынью. Но читая, помни о последствиях. Знание никому не дается даром. А за высшее знание требуется заплатить высшую цену. Маги Москвы эту цену заплатили. Великая чистка коснулась и Светлых, и Темных. Кто-то с безжалостной рациональностью истребил тех, кого он счел недостойным великого магического искусства. А что же остается выжившим? Принять новые правила игры, установленные явившимся в наш мир Стражем Порога, или бороться?
Если заблудившийся в швейцарских горах путешественник наткнется на стоящую около круглого озера обитель монахов-бенедиктинцев, он вряд ли заметит какие-либо странности.
Немногословные монахи накормят странника, высушат его одежду, предоставят место для ночлега, а на следующий день проводят узкими, обрывистыми тропами до ближайшей оживленной дороги.
Так он и уйдет, не поняв, что стоял на самом пороге одной из древнейших тайн нашего мира.
Обитель, куда занесло путника, не числится в официальных списках монастырей, а обитающие в ней люди лишь носят одежду монахов.
Имеющее штаб-квартиру в горах Швейцарии братство возникло задолго до того, как молодой плотник отправился с проповедью по дорогам Иудеи. В подземных хранилищах лежат свитки с записями магов Атлантиды, чертежами первых пирамид, черновиками «И-цзина», трактатами жрецов Тескатлипоки и хрониками инквизиции, отсутствующими даже в архивах Ватикана.
Братство сменило десятки имен, история сохранила немногие из них. Одно их тех, что дожило до наших дней — Слуги Мелькарта. То, под которым тайное общество наблюдателей было известно среди финикийцев в разрушенном Карфагене и разоренном Тире.
Слуги были среди толпы, кричавшей «Распни его!», встречали Бодхидхарму в Китае, стояли у тиглей алхимиков и сопровождали Колумба в его плавании. Об их существовании знали немногие, Торквемада, Игнатий Лойола и Гитлер пытались истребить Слуг…
Но не смогли.
Слуги Мелькарта есть и сейчас. Они живут везде, в Кейптауне и Сиднее, Пекине и Париже, Лос-Анджелесе и Москве, отличаясь от обычных людей лишь умением видеть и запоминать происходящее во всех слоях реальности, не искажая восприятие личными пристрастиями, желаниями и суетными мыслями.
От Слуг не укроется ничто, от них нельзя спрятаться ни в горних высях, ни в глубинах ада. Бесстрастные, бдительные и неподкупные, они следят за каждым человеком, обладающим хотя бы каплей таланта к оккультным наукам, и десятки свитков, заполненных с применением такой технологии, какую наука освоит через столетия, ложатся на полки упрятанных в толще скал хранилищ.
Слуги никогда не вмешиваются в то, что происходит, они лишь наблюдают и фиксируют, и только самые умудренные из них знают, кому именно предназначена собранная информация.
В анналах Слуг Мелькарта хранятся десятки историй: о великих магах древности, сотрясавших планету, о давно забытых колдунах затерянных в джунглях племен, о шаманах и жрецах, астрологах и пророках…
И о наших современниках, сумевших выйти за грани обыденного.
Слуги тщательно хранят собственные тайны, и случаи утечки информации, имевшие место за последнее тысячелетие, можно пересчитать, используя пальцы одной руки.
Запись, утерянная братьями, не может быть воспроизведена во всей полноте при помощи букв, и представленные ниже тексты — приблизительный пересказ двух историй, случившихся не так давно.
Читатель сам должен решить, что в них правда, а что — вымысел.
Мои слова очень легко понять, им очень легко следовать.
В речах есть корень, в делах есть закон.
Но именно этого не понимают. Вот почему не знают меня.
Знающих меня мало, идущих за мной единицы…
Я их читал, бесчисленные знаки,
Начертанные мыслью вековой,
Гадал по Льву в скругленном Зодиаке,
Чрез гороскоп глядел грядущий бой.
Разбудил Николая в третьем часу ночи требовательный звонок телефона. Гудки междугороднего вызова накатывались один за другим, неумолимо и безжалостно, словно волны в океане, и он не выдержал, встал. Чертыхаясь, побрел к ненавистному аппарату. Но когда поднял трубку, сон улетел испуганной птицей, даже не чирикнув на прощание. Разговор был коротким, и после его окончания в тяжелой со сна голове нашлось место только для одной мысли: «Умер, умер дядя Эдуард». Грустно стало на душе и муторно, предстояла теперь дальняя дорога, связанная со множеством проблем, предвкушение которых счастья не добавляло. Дядя по отцу, Эдуард Валентинович Огрев, жил в Риге, и видел его Николай последний раз пять лет назад. На похороны последнего из прямых родственников Николай уже не успевал, но на поминки должен был попасть.
