- То, из-за чего ты мог бы наброситься на меня с кулаками.- Случайно не «грязнокровка» ли? – спросил я. Невилл кивнул, а я присел на скамейку рядом с ним и ушел в себя на несколько минут. – Знаешь, Моуди называл меня так несколько раз, - признался я. Он резко взглянул на меня, - наверно удивился, что кто-то может назвать самого Гарри Поттера грязнокровкой. – Он называл меня так обычно, когда я делал что-то глупое, например, когда забывал, что у меня есть волшебная палочка. Самые обычные для меня вещи почему-то расстраивали его. – Помолчав немного, я добавил. – Или вот например, как я обуваюсь утром. Какая польза от шнурков, которые никогда утром не развязаны. Утром они всегда крепко завязаны просто потому, что каждую ночь я забываю развязать их. Но Моуди был абсолютно уверен, что однажды я научусь быть волшебником и осознаю, что мое истинное место в волшебном, а не в маггловском мире.
- Ты думал о возвращении в маггловский мир, да? - спросил Невилл, угадав мои скрытые помыслы, о которых Рональд даже не догадывался или беспечно игнорировал. - Не могу сказать, что обвиняю тебя. Я сам думал об этом пару раз. Могу ли я из любопытства спросить, насколько вы с профессором Моуди были близки?
- Достаточно близки, чтобы распросить его о маггловских учебниках. - Вспоминая первую студенческую лекцию Барти по Истории, я усмехнулся. – Когда у меня получалось не так хорошо, как ему бы хотелось, он увеличил нагрузку, затем прочитал длинную лекцию о том, что маггловские предметы на самом деле и не маггловские вовсе.
- Что ты имешь в виду?
- Кто такой Птолемей?
- Имеешь в виду того, кто был на карточке шоколадной лягушки? - Да.
- Первопроходец.
- Клавдий Птолемей был не просто первопроходцем, он был математиком, астрономом, астрологом и географом. Магглы по-прежнему считают его одним из самых гениальных астрономов и географов своего времени. А как насчет Исаака Ньютона?
- Алхимик *****. Я верю, что он учился у Николаса Фламеля.- Понимаешь, биология преподавалась когда-то наряду с Гербологией. Математика с Арифмантикой. Языки с Рунами. Все было связано.- Понимаю, - сказал Невилл, прерывая мою напыщенную речь. – Хотя, мне бы хотелось сказать все это Гермионе, когда она пыталась доказать, что тебе будет полезнее изучать маггловские науки вместо того, чтобы вникать в премудрости магии.
- Не обращай внимания. Кстати, Моуди не изучал маггловские науки и математику до того, как уволился из Аврората. - Правда. Когда мадам Боунс прислала мне, как единственному наследнику Аластора Моуди, все вещи из его дома, Барти обнаружил там стопки магловских книг. Однажды ночью, читая заметки Mоуди, что он оставил карандашом на полях учебника по физике, Барти сказал, что у него с его крестным, наконец, нашлось что-то общее. Аластор Моуди не хотел, чтобы волшебники прознали о его слабости к магловским наукам. Я имею в виду то, что даже мадам Боунс, которая была одним из его близких друзей, никогда не видела его с магловской книгой в руках. То же самое сказал на погребении и его последний стажер в аврорате. Он заставил меня пообещать, что я никому не расскажу об этом.- Все это казалось тебе слишком сложно, да? – спросил Невилл.- Иногда.
121/159
- И он действительно называл тебя грязнокровкой?- Да. Он обвинял меня в том, что в волшебном мире я ориентируюсь как турист. Говорил, что я поступаю как настоящая грязнокровка - даже не пытаюсь разобраться в культуре магмира.
- Оу.
- Правда, правда! - закивал я.
Невилл кивнул.
- Я никогда не думал об этом в таком ключе. Всегда считал, что ты такой же, как и Уизли - нетрадиционалист.
Когда представителям семьи Уизли указывают на их незнание традиций волшебного мира, в котором они выросли, те принимают такую критику в штыки, и тут же обвиняют всех в принадлежности к темным магам. А в сочетании с их „маленькими“ финансовыми проблемами, это дает повод таким чистокровным семьям, как Лонгботтомы, подвергать семью Уизли остракизму. И все-таки, ярлык «грязнокровка», по-прежнему оставался больной темой для меня. Всякий раз, когда Малфой так обзывал Гермиону, я замечал мимолетное выражение стыда и досады на ее лице и задавался вопросом, было ли такое же выражение на лице моей матери, когда ее так обзывали. Однако я не мог отрицать и того, что в этой гадкой кличке скрывалась некая доля правды. Все магглорожденные дети приходят в волшебный мир как туристы, как верно заметил Моуди. Они приходят, смотрят на достопримечательности, а затем на каникулах вновь возвращаются в маггловский мир, к родным. А там волшебство под запретом. Вернувшись на следующий год в Хогвартс, они начинают заблуждаться в том, что магическая культура не так уж сильно отличается от маггловской. Ведь в Хогвартсе отмечают те же праздники, что и у магглов: Хэллоуин, Рождество, Пасху. Они думают, что маги одеваются нелепо и предпочитают писать перьями просто потому, что немного отсталые. Мало кто из магглорожденных понимает и принимает истинную причину такого выбора волшебников, не приписывая им сумасшествие. В моем случае, я искренне так считал и очень долго.
