Страж разума полностью

Потрясенный, я вынырнул из думосбора. Я хотел получить ответы на свои вопросы, но воспоминание Петтигрю вызвало еще больше вопросов. Или, возможно, ответы, которые я получил, не понравились мне. Я тут же одернул себя. Нет! У меня просто разыгралось воображение. Я не должен так думать. Она не должна была... Она не могла. Сделав глубокий вдох, я постарался усмирить свои эмоции, чтобы они не мешали мне думать объективно. Пока память об увиденном в омуте еще свежа, я должен проанализировать все, а для этого нужно отринуть эмоции и лишние мысли на время. Мои родители погибли в одном и том же доме. Очевидно, что мама почему-то разрешила отцу вернуться домой. Петтигрю сказал, что двадцать девятого было Новолуние. Циклы Луны влияют на некоторые ритуалы и зелья. Я не знаю ни одного из них, настолько опасного, но в таких вопросах я новичок, так что это не показатель. Вот Томас, наверное, хорошо разбирается в этом. Но вернемся к моей матери. Итак, она сделала что-то необычное двадцать девятого числа и после этого почувствовала себя настолько защищенной и уверенной в себе, что позволила отцу вернуться домой. Быть может именно то, что она сделала, и позволило мне пережить смертельное проклятие. Все возможно, но если это так, почему тогда этот метод не получил распространение? Моя прабабушка Майя, тетка Томаса, жила достаточно долго, чтобы передать свою семейную историю моей матери. Mайя была змееустом, что подтверждает верность теории д-ра Лийдса про то, что некоторые сквибы генетически не являются сквибами. Инбридинг, в общем-то, уменьшает магическую мощь их древней крови, ведь магия всегда защищает своего хозяина, насколько это возможно, конечно. Таким образом волшебнику может не хватать магической энергии, чтобы колдовать. Я сглотнул. Пора переходить к одному из тех пунктов, что я хотел бы рассматривать в последнюю очередь. Моя мать знала, что Петтигрю присоединился к Пожирателям за месяц до того, как мы скрылись под Фиделиусом. Она знала это, но все равно назначила его хранителем тайны Фиделиуса. Индуцированные дементором воспоминания не всегда были точны. Между прочим, учитывая, в каком возрасте я был в то время, не могу сказать, так ли это наверняка. Тем не менее, я не видел, чтобы мама ссорилась с Волдемортом, и не слышал ничего об этом. Я слышал лишь, как она просила его пощадить меня, но никакой потасовки не было. Она просто стояла там и ждала своей участи. Я тяжело задышал, пытаясь соединить кусочки головоломки, но они складывались в совершенно неприемлемую картину. Нет. Ни в коем случае. Я не стал бы даже в шутку делать подобные выводы. Моя мама не сделала бы этого. Но она знала о Петтигрю, - прошептал ехидный внутренний голос. Она практически дала ему свое благословение на предательство своей семьи. Затем вместо того, чтобы сражаться насмерть со своим несговорчивым кузеном (Томасом), она начала умолять его пощадить жизнь своего ребенка и не попыталась заблокировать или уклониться от смертельного проклятия. Собравшись с духом, я нырнул обратно в омут памяти. Я хотел просмотреть это воспоминание снова и снова, если это будет необходимо. Я хотел доказать себе, что я не прав. Тысячу раз не прав и вообще это все игра моего воображения, ничего более. Я хотел удостовериться, что моя мать не совершила самоубийство руками Волдеморта.

***

Никто не предупреждал меня, что собираясь доказывать ложность той или иной теории, лучше быть готовым к тому, что она вдруг окажется верной. Может

132/159

быть, это было очевидно для кого-то с самого начала, но я до последнего надеялся, ведь надежда умирает последней. Видимо зря надеялся. После повторного просмотра первого воспоминания Петтигрю, я повторял первые несколько минут несколько раз, в поисках противоречивой информации. Я знал, когда минуло двадцать девятое число месяца, потому что Петтигрю, вовсю проклиная Новолуние, просил мою изможденную и бледную маму позволить ему отвезти ее в Мунго или, по крайней мере, вызвать мадам Помфри домой. Но мама отказывалась от любой помощи, бормотала что-то себе под нос, да при том настолько тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать хоть что-нибудь. Помимо этого я услышал несколько интересных историй о людях, которых никогда не знал. Все остальное не заслуживало внимания – так, семейные истории и разные забавные случаи из жизни родителей. Затем я вызвал ручку и бумагу и начал изучать первое воспоминание Петтигрю, которое, по моему мнению, было единственным, заслуживающим пристального изучения. Чтобы лучше разобраться в событиях прошлого, я разделил воспоминание на временные промежутки по пять минут. Через каждые пять минут я выходил из омута, делал некоторые заметки и входил обратно.

Вот моя мать заходит в кухню, ее волосы еще мокрые после душа, на ее правой щеке я вижу синяк, которого раньше не замечал. Если приглядеться, наши глаза не так уж похожи цветом. Даже в младенчестве мои были на несколько оттенков темнее. Интересно, почему я раньше не видел разницы? Было ли освещение тому причиной?