— Сейчас мне надо отъехать на несколько часов. Встречаемся в пять.
Оставшись одна, леди Эрвиндэр снова откинулась на спинку кресла и вытянула ноги. Тихо щелкнула дверь. Илай подошел к ней и сделал, о чем мечтал последние несколько часов. Положил руки на плечи, осторожно сжал пальцы, разминая, снимая усталость. Действия с пуговицами, представленные в его воображении, повторить не решился. Кристина явно было не в том настроении.
— Устала? — сочувственно спросил он.
— Голова ватная. Мысли словно тяжелые жернова. Как теперь общаться с этим Малешским?
— У тебя есть еще несколько часов на отдых.
Она покачала головой.
— Я иногда завидую твоей Искре.
— Моей?! — удивился он. — Ты самая сильная стихийщица, которую я встречал.
— Очень удобно, — вяло согласилась она, — всегда можно остудить кофе или заменить собой вентилятор.
Илай тихо засмеялся.
— Тебе помочь? — тихо спросил он.
Кристина кивнула. Мужчина мягко положил ей пальцы на шею, нащупывая ровное биение пульса. Она взяла его за запястье, повторяя действие. Закрыла глаза. Чувствуя подушечками пальцев ток его крови. Расслабилась, пытаясь слиться, раствориться в этом пульсирующем потоке.
Глава 30
Айя оглянулась один только раз. Сделав остановку на небольшом холме. С которого освещенный, растревоженный лагерь был виден как на ладони. Теперь она понимала, что Дант сделал что-то такое, что если их поймают, то уже не отпустят живыми.
Переведя дыхание, она побежала вновь. И уже почти была на берегу реки, когда услышала тяжелое дыхание сзади. Краем глаза Айя успела заметить одного из псов ловцов. Она собрала силы для последнего рывка, когда сильные челюсти вонзились ей в ногу. Женщина закричала. Упала на песок, пытаясь второй ногой ударить по морде собаке. На грудь упала тяжелая, невидимая сеть. В двух шагах от нее стоял ловец.
Потом она помнила комнату, кровать и черную вязь символов, которые день за днем наносили ей на кожу. Пока она вся не покрылась этими письменами. Боль заполняла каждую клеточку тела. Горела кожа. А голова была словно в вакууме отрешенности и безразличия. Она внезапно поняла, что ей все равно, что с ней происходит сейчас. Что было в прошлом и что ее ждет в будущем. Она даже не понимала сколько дней провела в этом тупом оцепенении.
Пока не открыла глаза и не увидела их.
Элементы. Четыре огромных камня. Четыре столпа, разных форм, размеров и степени разрушенности. Айя замерла, широко раскрыв глаза. Суть их мира.
Будь они прокляты!
Но это была последняя и единственная вспышка эмоций, которая родившись где-то глубоко внутри нее так и не нашла выхода. Она вновь погрузилась в омут вялой апатии, где ничего не было кроме этих серых камней и желания стать с ними единым целым.
Айя закрыла глаза.
Георгий рванул наверх из темноты колодца. Он уже видел это горное плато, чужой Источник и людей, приговоренных к жертвоприношению.
Очередной отрывок его сна. Словно завершенный цикл. С чего все началось, тем все и закончится. Сеанс завершен. Пауз больше не будет. Он уже видел просвет, который тускло освещал ночной свет камеры. И был к этому готов. С того самого момента, как Малешский показал ему рисунки его новых Искр. Да, стражем ему больше не быть. Какие философские основания к этому не подводи. Но воспользоваться своим даром для своего блага он сможет. И ошейник ему в этом не помеха. Ему не нужна внешняя сила и барьер. Ему нужно всего лишь выстроить в своей голове заслонку, наподобие той, которой он защищался от попытки внедрения в его мозг Моршаниным. Закрыть часть сознания, которая постоянно тянет его в этот чертов колодец.
Барьер.
Произнес он про себя. Это не было необходимостью. Но это была часть его жизни. Его сущность. Выстроил контуры всех Искр. Георгий знал, что здесь и сейчас это можно. Наполнил силой и сформировал что-то наподобие тяжелого металлического люка, которым обычно закрывают колодцы или стоки.
Рванул вперед, наверх, выныривая в духоту барака. С грохотом захлопывая крышку, оставляя за ней колодец, горное плато, чужой Источник и часть сознания, которая постоянно тянула его в эту яму. В голове будто что-то оторвалось, царапающим скрежетом, заполняя его рассудок.
Георгий резко сел. Сжимая голову двумя руками, словно она могла расколоться. Некоторое время он так и сидел, обдумывая случившееся. Стараясь понять, когда он чувствовал себя более сумасшедшим, когда видел свои ненормальные, выматывающие сны или сейчас, когда в голове до сих пор стоит скрежет закрывающегося люка.
— Добрый день, господин Гронский, меня зовут Аврил Байо, я новый следователь, назначенный по вашему делу.
— А что случилось с господином Седовым? Так расстроился, что я не написал сочинение по его запросу, что не может дальше нести службу?
Георгий был растерян. Сегодня с утра его опять сняли со смены и сообщили, что у него новое свидание.
