— Видел, — усмехнулся адвокат, — теперь понятно почему Борис Вязский не помнит саму дорогу, потому что он не управлял фурой. И версия Арсенина обретает все больший вес. Его оглушили рунным шокером и он отключился, а потом просто посадили на водительское место и, возможно сделали укол какого-нибудь сильного препарата, который потом в лазарете определили, как наркотическое вещество. Поэтому все его воспоминания начинаются после самой аварии.
— Кстати, вы обратили внимание на скорость фуры? Она ехала довольно медленно и так же медленно стала заворачивать на встречную полосу, чтобы снизить силу удара при столкновении. Как я могу предположить, Гронского, а уже тем более его семью вряд ли хотели убить. Скорее всего расчет был на то, чтобы задержать. То есть он поворачивает, тут фура, якобы с пьяным водителем сошла со своей полосы, он начинает тормозить, удар и легкие травмы максимум, если он вообще не успел бы вырулить. Потом приезжает полиция, которая уже на хвосте, снимают уровень излучения, находят Руны, ну а дальше пошло-поехало. Понимаете, его не хотели убивать. Нашему клиенту просто очень не повезло. Из-за этого камнепада, он вылетел на скорости и врезался в фуру. Удар был сильным, их перевернуло, но Гронский прикрыл жену барьером, если бы не камень, который упал на них сверху, могу предположить, что Ольга Гронская осталась бы жива. Несчастный случай.
Адвокат некоторое время молчал.
— Согласен с твоими выводами о том, что Георгия убивать не хотели. А уж тем более его жену. Для меня всегда была большой нестыковкой эта авария. Я был уверен, что все дело здесь не только в политике и дрязгах на международной арене. Если быть честным, то с такими возможностями, какие нам демонстрируют наши противники, им было бы легче найти подставное лицо, которое бы написало признание в своих преступлениях, его посадили бы года на три, а потом, когда шумиха улеглась, нашли бы повод отпустить. Им нужен именно Гронский. И пока, скажу тебе честно, я так и не смог найти ответ на этой вопрос. Но я не согласен с тобой, что это был несчастный случай. Если бы не эта фура Георгий увернулся бы от первого камня и уж точно не попал бы под второй, который собственно говоря и стал причиной смерти его жены.
— Как вы думаете, а что случилось с мальчиком? — задал Александр вопрос, который не давал ему покоя. К сожалению, видео обрывалось неожиданно. После того, как на машину Гронского упал огромный валун, изображение резко ушло в сторону, потом пошла частая смена картинок: камни, деревья, небо, деревья, море, камни. Видимо то ли от испуга, то ли от неожиданности девушка, которая снимала, уронила камеру и что происходило дальше не было снято.
— После столкновения с фурой автомобиль Гронского, на самом деле, перевернулся и теоретически ребенок мог вылететь на склон.
— Только на видео ничего подобного мы не увидели. На момент, когда машину придавило валуном, мальчик оставался в ней. И задняя часть автомобиля почти не пострадала.
— Ты хочешь сказать, что мальчик мог остаться в живых?
— Да. Правда с его болезнью здесь трудно дать точное определение этому слову.
— Георгий не раз говорил, что ему оставалось жить максимум неделя. А без родителей, которые о нем непрерывно заботились бы, он вряд ли протянет даже эти дни.
— Тогда зачем Управлению выдавать версию, что он вылетел на склон и утонул в море, если он и так не жилец? — задал резонный вопрос Александр.
— А здесь, как и с самим Георгием мы утыкаемся в одну и ту же стену. В ту самую пока неизвестную для нас причину.
— Может это как-то связано с тем диском? И Гронского не хотели убивать, так как думали, что он все же у него? Только тогда причем здесь мальчик?
— Пока не знаю, Саша, но насчет диска у меня есть кое-какие соображения. Думаю, что Оленев, когда понял, что его преследуют, мог спрятать диск в том номере, в котором он остановился с девушкой. Либо же в том номере гостиницы, где он проживал во время конференции.
— И что вы предлагаете делать?
— Искать. Уверен, это ключ ко всему.
— Вы рассказали эрлу? — уточнил вдруг секретарь
— У нас был с ним разговор, уже без его дочери и ее помощника. Я видел, что он не понимает, о чем речь, но явно заинтересовался.
— Простите, Виктор Григорьевич, но может, вам просто оставить это дело. Диск — не наша забота. И за него готовы перемолоть в труху, любого, кто встанет на пути. Слишком большой риск.
— Этот диск в рамках нашего дела. Я не совсем понимаю твои претензии, Саша. Нашего клиента хотят упрятать в Карьер на долгие годы, я согласился защищать его интересы и помочь ему избежать незаслуженного наказания. Я ему верю.
— Пришли результаты анализа волос на психотропные вещества. Они — отрицательные. В волосах Гронского не нашли содержания никаких психотропных, запрещенных, сильнодействующих веществ. Вы не находите это странным?
— И?
— Думаю он снова вас обманывает.
Малешский поморщился. Удар по его профессионализму был нанесен серьезный.
— Не думаю.
