— Хорошо, тогда начнем, — Виктор положил перед ним диктофон и нажал на кнопку записи, — мне стало известно, что после того, как вы пришли в себя после операции вы напали на врача, который пришел вас осмотреть. Охраннику пришлось применить силу, и он нанес вам травму, после чего вам заменили легкое. Расскажите, что произошло.
Георгий ошарашенно смотрел на адвоката, словно тот вдруг заговорил с ним на другом языке.
— От вас сейчас исходят такие волны возмущения, что не надо обладать особым даром, чтобы их почувствовать, — усмехнулся адвокат. — Так что случилось?
— Моршанин Николай Алексеевич, он представился моим следователем и устроил допрос с пристрастием в первый же день, как я пришел в себя после аварии. Но так старался, что чуть не отправил меня на тот свет. Про имплантат вы уже знаете. После операции пришел Седов, представился моим следователем и начал меня допрашивать. Причем ни словом, не обмолвившись о случившемся. Как будто Моршанина и не было вовсе.
— В вашем деле сказано, что лекарства, которые вам вводили после операции могли дать побочный эффект в виде агрессии, галлюцинаций, неосознанного бреда. Возможно именно они вызвали подобную реакцию, и вы напали на врача.
Георгий нахмурился, вспоминая тот день.
— Я пришел в себя. В палату зашла медсестра, измерила мои показания и сказала, что скоро придет врач. Она сделала мне какой-укол. Я отключился. А потом пришел Моршанин.
Он растеряно провел рукой по волосам. Тот допрос, который устроил ему бородач в Макке никак не выходил у него из головы. Неужели и вправду эта встреча была лишь плодом его галлюцинаций? Спровоцированная препаратами и его воспоминаниями?
— Теперь я чувствую ваши сомнения.
— До нашей с вами встречи, я был абсолютно уверен в том, что со мной произошло. Это и правда может быть всего лишь моим воображением?
— Если вы ранее встречались с этим человеком, и он ассоциируется у вас с опасностью, ваш мозг мог смоделировать подобную ситуацию.
— Месяц назад я был на служебном задании. Там я на самом деле встречался с этим Моршаниным и он тоже устроил мне допрос с пристрастием, применив запретное вещество что-то вроде «сыворотки правды» только более мощное.
— Этот допрос был похож на прошлый?
— Он вел себя жестко и беспринципно, но рук не распускал.
— Вы потом думали о произошедшем? Это вас тревожило?
— Да, постоянно, — кивнул Георгий, — я схожу с ума?
— Не думаю. И я все обязательно проверю. Сейчас, как ваш адвокат я обязан вас спросить: вы считаете себя виновным в преступлении, в котором вас обвиняют?
— Я не работаю на Вестленд. И не являюсь их агентом.
Адвокат пристально посмотрел на него.
— Из вашего допроса я понял, что все началось с вашей встречи с Елариным, а потом цепь трагичных событий привела вас сюда.
— Еларин очень настойчиво и довольно профессионально пытался вложить в мою голову, что я могу спасти сына. Он рассказывал мне об Источнике, Рунах, зонах отчуждения, делился закрытой информацией. И подвел все к тому, что у меня есть шанс и теперь мне осталось лишь принять правильное решение. Он хотел, чтобы я отдал ему сына.
— И вы его послушали?
— Не совсем, — Георгий качнул головой, — дело в том, что в той поездке, о которой я вам только что говорил, я встретил ученого, который занимается изучением Источника, Искр, их влияния на человеческий организм, в том числе и синдромом Ларанга. Теории Еларина очень совпадали с теорией Фернсби, только в отличии от первого, тот на меня не давил и ничего не требовал, не убеждал, не рассказывал сказок. Я позвонил ему и сам попросил помощи. Он согласился посмотреть Артема и после сказать сможет он помочь или нет.
— Его имя?
Георгий медлил с ответом.
— Он вряд ли имеет ко всей этой истории какое-то отношение. Если о нем станет известно, у него могут быть большие неприятности
— Вы договаривались с ним о встрече?
— Да, Ольга с Артемом должны были лететь в Оркли, чтобы с ним встретиться. А я хотел добраться через зоны отчуждения.
— Он знал, что у вас будут Руны?
Георгий кивнул.
— Я сказал, что согласен на экспериментальную операцию и что у меня есть камни.
— Он один из тех, кто знал про ваши планы и про то, что у вас есть Руны. Его нельзя сбрасывать со счетов, по крайней мере пока не докажем обратное.
— Давен Фернсби.
Адвокат сделал отметку в своем планшете.
— Вы можете не беспокоиться, как я вам уже сказал, наше с вами общение абсолютно конфиденциально. И я раскрою имя, только если у меня будут неопровержимые доказательства его вины. Кто еще знал о том, что вы поедете в то утро в аэропорт?
— Мы собирались лететь в Хардан на финал по бочче. Это была официальная версия для всех остальных.
— Кто знал о вашей поездке?
