— Стражи, прибывшие следом за вами, после того как оттащили тебя от Источника, погрузили в аэрокапсулу, чтобы отвезти в лазарет для облученных. В их обязанности не входило обыскивать тебя и твою одежду, к тому же ты нуждался в скорой медицинской помощи. И вместо положенной процедуры проверки тебя, опасаясь за твою жизнь, отправляют в лазарет. Правда, уровень излучения они отсканировали и зафиксировали. Подобные показания дал и пилот аэрокапсулы в своем рапорте по прибытии в Адентон, так как почувствовал сильный фон энергии Источника, исходивший от твоей формы. Что было совершенно логичным, учитывая твое пребывание непосредственно вблизи Источника. Дальше в лазарете все сделали ровно по уставу. Там как раз-таки очень любят соблюдать правила. Бокс открыли, зафиксировали количество условных единиц излучения, убедились, что они превышены, подписали протокол, по которому для рассеивания нужен специалист не ниже пятого уровня, и уточнили у ваших будут ли они оплачивать его работу или все сделают сами. Этим хапугам, как обычно, никто платить не собирался, поэтому бокс выдали тебе, и ты должен был его отвезти в Управление. Каждый твой шаг продуман и выверен. Ты знал, что самое сложное — взять Руны, устранив ненужных свидетелей. А вынести их за стены Карьера стражу твоего уровня уже не представляло никакого труда.
Седов прервался, не отрывая взгляд от обвиняемого.
— Есть, что сказать, Гронский?
Георгий покачал головой.
— Вы интересный рассказчик, Александр Евгеньевич, я послушаю вас.
— Скорее всего ты должен был отдать бокс с Рунами по дороге из лазарета. Но здесь вмешалась случайность — генерал Архипов предоставил тебе служебную аэрокапсулу. И твои планы были нарушены. Не успев получить новых инструкций, прибыв в Дранкур, ты сразу поехал в больницу, где была твоя семья. Хорошее оправдание за отложенную поездку в Управление, чтобы не сдавать бокс и форму. Кто же тебя за это всерьез накажет? Ты весь в горе, весь не в себе, спешишь к умирающему сыну.
Георгий стиснул зубы. Сдерживаясь. Чтобы не рвануть через стол и не врезать по этой самоуверенной, холенной морде, вбивая назад его гнусные словечки. Только что это дало бы? То, что его пристегнут к стулу как собаку? Не лучший итог.
Седов весь подобрался, словно только и ждал от допрашиваемого подобных действий. Усмехнулся краешком губ и продолжил.
— А потом уже и ночь, есть время, чтобы получить необходимые тебе инструкции. Так?
— Нет.
— Тогда почему ты не отвез бокс в Управление на следующий день? Сразу с утра?
— Я вам уже говорил, что, когда понял, что у меня Руны не смог себя пересилить и отказаться от единственного шанса спасти сына.
Следователь закатил глаза и откинулся на стуле.
— Нет никакого Еларина Глеба, мы проверили.
— С кем же я встречался в кафе? Или вы скажете, что я его выдумал?
— Нет, не выдумал. Мы смотрели записи. Встреча и правда была. Но вот, что интересно, Гронский, вы так удачно заняли столик, что весь ваш разговор нельзя было ни только услышать, так как все перекрывал шум кафе, но и считать по губам, так как камера лишь частично схватывала твое лицо и затылок твоего собеседника. Что вы обсуждали на этой встрече? Это был агент Вестленда? Он вербовал тебя? Или просто передавал указания твоего нанимателя?
Георгий покачал головой.
— Меня никто не вербовал. Он представился, как Еларин Глеб и сказал, что может помочь моему сыну. Я вам уже рассказывал. Моя вина лишь в том, что я присвоил Руны себе с целью использовать их в своих личных целях. И это я признаю. Во всем остальном, что вы пытаетесь на меня повесить, я не замешан.
— У твоей жены в сумочке были найдены деньги и карта с довольно крупной суммой денег. Это оплата за содеянную работу?
— Мы продали квартиру в Дору, которая досталась Ольге в наследство и одну из машин. Я не выходил на службу последние два месяца, денег на лечение стало не хватать. Это можно проверить.
— Проверили, не переживай, Гронский. Это действительно так. Ведь за твое предательство родины тебе должны были заплатить Рунами.
— Я вам уже говорил, я ни на кого не работаю.
Следователь бросил на него скептический взгляд и положил несколько листов бумаги.
— Это распечатка твоего разговора с полковником Арсениным. Ты был очень недоволен Службой и обвинял Управление, что оно тебя подставило и отправило на убой. Будешь отрицать?
Георгий тяжело провел ладонью по лицу.
— Разговор отрицать не буду. Но это были не обвинения. Скорее недоумение вызванное столь необычной комплектаций стражей в рейде. И сожаление, что погибли мои товарищи.
— Разве руководство не должно комплектовать рейд, опираясь на свое видение ситуации и необходимостью достичь поставленного результата. Разве при последнем твоем задании были нарушены правила?
— Я просто высказал свое удивление.
— Ты говорил о побеге. У тебя уже все было спланировано и готовы пути отступления. Заранее пытался оправдаться за свое планируемое предательство?
— Перед Арсениным? — поморщился допрашиваемый. — А смысл?
— Вы же друзья. Неужели для тебя нет ничего ценного в этой жизни?
Георгий вскинул на следователя злой взгляд.
