— Это всего лишь на несколько часов, — пробормотал он себе под нос, — я выберусь отсюда. Это не навсегда.
Тяжесть на груди лежала невыносимая. Несмотря ни на какую защиту. Обод жег шею. Хотелось сдернуть его с себя, вырвать вместе с мясом. Привычно разделить сознание. Выпустить силу. Не чувствовать себя таким беспомощным и беззащитным.
Вспомнил свою последнюю попытку выставить барьер. И осечки одна за другой.
Да всю его жизнь превратили в какую-то жалкую подделку.
Голова кружилась. Он словно падал в тоннель, наполненный Искрами и энергией Источника. Георгий попытался воспроизвести рисунок, который когда-то очень много лет назад определил всю его жизнь. Он помнил, все линии, контуры, формы. Скопление точек и переплетения полос. Но выстроить в сознании не мог. Всегда что-то мешало. Размывало очертания. Отбирало силу. Смазывало эскизы.
Зато энергия давила. Ее было невыносимо много. И чем дольше он падал, тем невыносимее становилась эта тяжесть. Невероятно быстро кружили Искры. Вспыхивали и гасли, мерцали и пылали, исчезали и вновь появлялись. Исполняя вокруг него свой немыслимый танец.
Георгий попытался открыть глаза и сесть, на мгновение забыв, где он находится. Но внезапно сузившиеся стены тоннеля не дали ему этого сделать. И он летел дальше, не имея возможности ни остановиться, ни за что-нибудь зацепиться, чтобы прекратить это беспомощное падение.
К счастью и у его колодца было дно. Мягкая, податливая субстанция сквозь которую он провалился, почти не замедляя движения. И неожиданно все прекратилось. Падение, верчение, тяжесть, головокружение. Даже в голове все стихло.
Гронский открыл глаза. Он стоял посреди какого-то горного плато, заваленного осколками камней. Вокруг стояли люди, сосредоточенно смотря вперед себя в одну точку. Он тоже перевел глаза, стараясь не выделяться от остальных. Это было важно сейчас.
В нескольких метрах от него стоял Источник. Правда сейчас тот выглядел несколько странно, совсем непривычно. Все четыре столпа отличались и по форме, и по размерам, и даже оттенка они были не такого, как обычно. И еще они стояли не по окружности, а в ряд, как бы немного друг за другом. Ближе всего к камням стояли четыре человека. Одна женщина и трое мужчин, один из которых прямо-таки выделялся своим исполинским ростом. Они были полностью обнажены, с наголо обритыми головами. И орнаментом из непонятных символов, полностью покрывающим их тела.
Четверо неотрывно смотрели на Источник. Рядом, полукругом на расстоянии в несколько метров стояли еще четверо. Двое довольно пожилых мужчин, одна женщина и одна еще совсем юная девушка, почти ребенок. Эти уже были в рубахах, но было хорошо видно, что открытые участки их тел покрывал все тот же непрерывный орнамент из букв или каких-то слов.
Позади них были еще люди. Очень много людей. Все они стояли в строгой последовательности друг за другом, полукругом, разделенным на четыре сектора. Приглядевшись Георгий понял, что построение людей повторяет расположение четырех столпов. Он огляделся вокруг себя. Он стоял во второй колонне, в ряду девятом или восьмом. Не получалось сосчитать точно. Все люди были одеты в серые длинные рубахи, платья, костюмы из просторных туник и штанов, похожего материала и цвета. И у всех на открытых частях тел виднелись похожие узоры.
Гронский обернулся назад. И аж присвистнул от удивления. Люди многоводной волной наводняли плато, спускались вниз по склону, заполняя ущелье. Все они держали обязательный строй, были одеты в серые одежды и на их телах были узоры. Правда он успел заметить, что чем дальше люди находились от Источника, тем их тела были меньше расписаны непонятной вязью.
Георгий поднял свою руку и увидел, что вся его ладонь, пальцы были украшены подобным рисунком. Он забрал рукав туники и увидел, что вязь уходит гораздо дальше по руке. С трудом преодолел желание посмотреть, что творится под штанами. Рядом стояли женщины. Да и утешало одно, что руки, которые он рассматривал были не его, так же, как и стопы, и пальцы ног. Все было более мелким, хрупким, словно принадлежало подростку.
— Как же мне не нравятся такие сны, — пробормотал он себе под нос и замер. Слова, которые сорвались с его губ, были похожи на тот самый гул в голове. Только сейчас он понимал, что они значат.
Из-за Источника вышло два человека. В руках одного был кувшин, в руках другого глубокая чаша.
Они начали по очереди поить каждого из первой четверки.
Застучали барабаны. Георгий встрепенулся, пытаясь понять откуда идет звук. Как оказалось, каждый крайний человек с той и другой стороны держал в руках нечто похожее на бубен, только гораздо большего размера, чем обычный инструмент.
Непрерывное чередование звуков и пауз заполнило плато, спустилось вниз по склону, отдалось эхом в ущелье. Этот ритм завораживал, настраивал на свою волну, заставляя всех чувствовать себя единым целым. И он тоже стал его частью. Частью целого.
