Неожиданно женщина глубоко вздохнула. Ее глаза закатились, и она начала оседать на пол. За ней стояла та самая блондинка со шприцем в руках. Она некоторое время изучающе смотрела на него, потом обернувшись в пол-оборота, произнесла:
— Света, окажи помощь нашему помощнику.
— Да, — коротко произнесла та, держась за нос.
Вокруг блондинки стали собираться участницы боя, жестикулируя и указывая на странную парочку. Георгий стоя в дверях своей палаты, не мог отвести глаз от женщины, лежащей на полу.
— Пойдем? — Светлана дотронулась до его плеча. — Вам нужно обработать лицо. Неизвестно, что у нее под ногтями.
Георгий взглянул на ее распухший нос и тяжело вздохнул. Кому еще больше нужна помощь?
— Меня зовут Леони Нотбер, я здесь главная, — блондинка пришла в его палату через несколько часов.
У нее были платиновые волосы, собранные в пучок на затылке, открывающие и даже подчеркивающие правильные, строгие черты лица, легкий почти незаметный макияж и внимательные глаза, цвет которых невозможно было понять из-за слегка затемненных линз очков. И синяк под скулой, который она уже успела чуть спрятать за косметикой.
Он кивнул. Права представляться в ответ у него не было. Да и зачем? Наверняка в планшете, который она держала в руках было его дело.
— Заключенный Георгий Гронский, — озвучив его мысли, произнесла госпожа Нотбер. — Ожидающий суда за измену Родине. Бывший офицер Стражи.
Слова раскаленным клеймом в очередной раз врезались в душу. Они что думают, что если будут повторять эти слова вновь и вновь, он сам в них поверит? Георгий стиснул зубы. Она заметила его реакцию и слегка усмехнулась.
— Я могу называть тебя Юрген? Заключенный Георгий Гронский звучит очень длинно.
Он пожал плечами.
— Все мои эверийские коллеги и знакомые так меня обычно называли.
— С чего ты решил, что я оттуда?
— Ваше имя и ваш акцент. Только эверийцы умеют говорить на альтхамском так, мягко и округло. Придавая этому скрипу ржавого колеса мелодичное звучание.
Госпожа Нотбер бросила на него еще один внимательный взгляд чуть прищуренных глаз.
— Ты только при нашем коменданте так не выражайся. Альтхамцы — ужасные шовенисты.
Да уж здесь не поспоришь. Спесивый Альтхам, еще более высокомерный, чем Вестленд, словно на самом деле заледеневший в своих традициях — малюсенькое государство на севере материка и наиболее отдаленное от Источника. Однако благодаря наличию на их территории самых крупных месторождений алмазов и единственного в мире рудника с мавиитом, который, как выяснилось, продлевает и усиливает рабочий цикл Рун, они могли себе позволить независимый, закрытый образ жизни, не пуская чужаков на свою территорию.
— Истинный альтхамский сложно перепутать с другим языком.
— Ты тоже говоришь очень чисто.
— Я же бывший страж, — не смог сдержать он сарказма и тут же прикусил язык. Во рту почувствовался привкус крови. — Нас этому учили, — уже более мягко добавил он.
Леони усмехнулась.
— Лана сказала, что ты починил нашего старика, — и видя непонимающий взгляд собеседника, пояснила, — аппарат для стимуляции легких.
— Так получилось.
— Откуда такие умения?
— Сын болел тяжело и долго. Жена — врач с Искрой. Умела работать с медицинской техникой. У нас полквартиры было заставлено всем этим добром. А с электроникой возиться она не очень любила и это всегда было на мне. Вот и нахватался всего понемногу.
Госпожа Нотбер не стала больше развивать эту тему. То ли не было привычки ковыряться в чужих душах, то ли просто были не интересны столь подробные детали.
— Всего понемногу, — задумчиво повторила она, а потом добавила будто в продолжении своим мыслям, — это хорошо.
— Кто были эти люди? — Гронский все же не удержался, задал интересующий его вопрос. — Они очень странные.
— Это смертники, — легко ответила главврач, — они из бункера. Несколько часов назад Источник выплеснул повышенную порцию энергии, что вызвало острый сосудистый криз. Такое здесь часто бывает. Попробуем откачать у них излишнюю дозу излучения.
— И снова в бункеры?
— Осужденный в Карьере — должник перед всем человечеством. И обязан этот долг отрабатывать. Тем более смертники. Карьер — не санаторий.
— Спасибо, что просветили, госпожа Нотбер, — мрачно произнес Георгий. — Карьер — не санаторий. Карьер — это мясорубка для перерабатывания человеческого мяса.
— Живи в ладах с законом и никаких мясорубок, — в голосе женщины появились ледяные нотки. — Или ты считаешь себя невиновным?
Руны. Источник. Искры. Какой во всем этом толк, если это не может спасти жизнь? Не человечеству в целом, а всего одному человеку. Маленькому ребенку, который не заслужил подобной участи. Гронский не отрываясь смотрел ей в глаза. Натянул на губы улыбку, останавливая резкие слова, уже готовые сорваться с губ.
— Виновен, — всего одно слово. Отражение того, что осталось от его души.
Виновен, что не уберег. Не смог спасти. Не сдержал свое обещание.
