Замглавы Дранкурского Управления по оперативному подразделению повернулся на голос. Перед ним стоял незнакомый мужчина. Высокий, худощавый, импозантной внешности и в дорогом костюме.
— Виктор Григорьевич Малешский, — представился незнакомец, — я адвокат Георгия Гронского.
— А! — как-то неопределенно отреагировал Архипов. — Я уже говорил вашему помощнику, что мне нечего добавить. Все, что я знал, есть в его деле.
Генерал положил руку на ручку входной двери своего дома. Такого подвоха, как встреча с адвокатом, которую он довольно старательно избегал в последние дни, он не ожидал.
— И все же если позволите, я задам всего несколько вопросов по поводу вашего сотрудника.
— Георгий Гронский больше не относится к моему ведомству, — сухо проинформировал генерал.
— Но решения суда еще не было.
— Он нарушил основной постулат Службы. Присвоив себе Руны, он предал Стражу. Этого достаточно, чтобы навсегда лишить его высокого права быть ее частью.
В Доминионах Дранкурского Содружества Стража всегда была на особом счету — элита среди всех силовых структур. Должность главы Центрального Управления считалось равной министру обороны и подчинялся он непосредственно Верховному главнокомандующему. Стражей недолюбливали, считали их зазнайками, дутыми величинами не за что получающими свои немалые деньги. Но после разговора с Градовым Малешский посмотрел на Службу другими глазами. Очень многого обычные граждане не знали об этой структуре. И что они могут и что на самом деле они делают. И как они это делают.
Адвокат вспомнил, как Градов описывал то, что делает страж на пятом уровне. А значит стоящий перед ним человек, может разделить свое сознание на полноценных восемь частей, наполнить силой Источника и управлять ими по собственному усмотрению.
Это вызывало уважение.
— Я знаю, что вы не ладили с Гронским, как только перешли на службу в Дранкурское Управление? — задал он интересующий его вопрос.
Архипов поморщился.
— Знаю, о чем вы. Наверное, наслушались рассказов, что я опасался Гронского или даже завидовал ему, что он наступал мне на пятки и я хотел так обезопасить себя и свое положение. Знаю я все эти шепотки за спиной.
— Вас это расстраивало?
— Нет, конечно, — генерал задумался, поджав губы. — Когда я пришел в Дранкурское Управление, то уже был ознакомлен с досье каждого своего оперативника. И конечно же в первую очередь с характеристикой Гронского. Он яркая личность и как ни крути очень талантливый и перспективный страж. В свои тридцать шесть у меня тоже уже был пятый, но шестой я получил лишь пять лет спустя. А у Гронского просто кладезь возможностей. Его Источник одарил сверх меры. И выбрав свой путь, он не имел право просто так разбазаривать свой дар. Хочу — не хочу, это уже не те мерки, которыми должен руководствоваться страж его уровня. А он забыл об этом и решил, что сам волен решать, как распоряжаться подобной ценностью.
— Конечно мне претило такое отношение. Я уже представлял, как можно использовать подобные способности. Намечающийся шестой уровень в тридцать шесть лет — это прорыв. Шестых в Дранкуре не так уж много, а молодых и способных еще меньше. К тому же у Гронского стали проявляться и другие способности. Поэтому я всего лишь пытался привести его в чувство, напомнить, кто он есть, и что у него должно быть на первом месте. Если быть откровенным, я считаю, что стражам, которые решили посвятить Службе свою жизнь вообще надо запрещать заводить семью. Чтобы не отвлекались.
Малешский дернул бровью, лишь одним этим движением высказав свое отношение к услышанному. Генерал и в правду был фанатиком, не зря его так назвал Градов. И адвокат очень четко чувствовал его эмоции. Веру в свои слова, непримиримость, нетерпимость, ярое осуждение, даже презрение. И совершенно не чувствовал лжи или попыток увильнуть от ответа, подменить правду на другие понятия.
Единственное, что смущало адвоката, что за всем этим он чувствовал что-то еще. Но даже он с его опытом и возможностями никак не мог определить. Интересно, использует генерал в разговоре с ним свою Искру? Барьер, например, первого уровня, за которым может скрывать свои эмоции от считывания? Если да, то стражи — это особый контингент, который никогда не расколются ни на каком детекторе или «сыворотке». По крайне мере стражи уровня Архипова или того же Гронского.
— Я знаю, — продолжил Архипов, — Гронский пытается свое предательство свалить на наговор. Что на него просто вешают содеянные не им преступления, используя в своих интересах. И обвиняет он никого иного, как родное Управление и меня, как самого главного злодея.
— Мой клиент отрицает свое участие в заговоре с Вестлендом и террористическом нападении на Карьер.
Генерал пронзительно посмотрел на адвоката.
