Майор ошарашенно посмотрел на напарника. Он знал среди его коллег бытовало мнение, что сигнальные хлопушки в эру спутниковой связи — устаревшая и ненужная вещь, которую вопреки уставу не нужно иметь при себе на задании. Но то, что такой решительный, отчаянный, бесстрашный человек, ввязывающийся в смертельные авантюры и готовый без оглядки рисковать своей жизнью ради того, кого первый раз видит, может быть настолько безответственным представить было сложно.
— Нет, правда, у меня их обычно две! — искренне воскликнул Георгий и для убедительно поднял руку с количеством пальцев, подтверждающие его слова, — ношу еще для того безответственного… э… чудака, который считает, что сигнальные хлопушки в эпоху спутниковой связи вчерашний день, но сейчас ни одной не оказалось. Наверное, выпали, пока я бегал туда-сюда.
— Представляю, как ты по своему смарту объяснял бы наши координаты в пустыне, занесенной после бури. Мы под третьим кустиком два шага направо от горизонта…
И Элфи захохотал. Выплескивая в этом смехе, пережитый страх, боль, растерянность, скальпель в руках безумца, бурые тучи жалящего песка, бесконечно количество шагов в неизвестность, безнадежность. Он понимал, что это похоже больше на истерику, но не мог остановиться, пока не выплеснул из себя все, как заразу, отравляющую душу.
Отсмеявшись, он сел. Провел рукой по лицу, пытаясь оттереть пыль.
— Теперь тебя можно благодарить?
— Валяй, — благодушно разрешил Георгий.
— Спасибо, — искренне произнес майор Ноа, — ты столько раз спас меня за эти неполные сутки, что простое спасибо — это несоизмеримо мало. Когда вернемся назад, я обязательно напишу рапорт. И расскажу, что только благодаря твоему бесстрашию, опыту и умению использовать свою Искру, миссия по транспортировке Рун была благополучно завершена.
Гронский тяжело вздохнул.
— Тебе это надо?
— Ты вернул бокс, не отдал его в чужие руки, не дал затеряться в буре. Ты же знаешь, что в таких случаях положено твоему государству и тебе лично.
— Я спрашиваю, тебе это надо? — с ударением на слове «тебе», повторил полковник.
Элфи замялся.
— Но…
— Мы — стражи, и нас не так уж и много. Мы постоянно попадаем в разные переделки. Служба у нас такая, здесь уже ничего не попишешь. Но если мы будем друг друга подставлять, бить в спину, ставить подножки на ровном месте, то однажды из очередной передряги можно уже не выбраться…
— Это ответ на ваш первый вопрос, господин Малешский. Георг трижды спас мне жизнь: когда вытащил из плена, не дал загнуться в песчаной буре и раздобыл антидот. А еще он спас мою репутацию, честь офицера, погоны, карьеру. За потерю Рун меня могли бы вообще уволить со службы. Не помогли бы ни какие родственные связи, ни заслуги.
— Как вы продолжили ваше общение?
— Вернувшись в Вестленд, я начал собирать о нем данные. Генерал Периш мне помог. Я узнал о его семье и трагедии с сыном. А еще Шейл рассказал об их совместнойоперации в Макке и как Георг переживал за тех маленьких заложников. Я понял, что он любит детей и предложил стать крестным моих близнецов. Которые кстати родились через два дня после моего возвращения из рейда. Общаясь с ним три года, я знаете, что понял?
Малешский вопросительно поднял брови.
— То, что он сказал тогда в пустыне насчет отношений стражей друг к другу не было просто словами. За три года нашего общения, я понял, что это его жизненный принцип. Если можешь помочь — помоги, если можешь спасти-спаси, может прикрыть — прикрой. Не подставляй, не предавай, не бросай в беде. Я несколько раз был в его компании и видел, как к нему относятся его друзья и сослуживцы. Открытый, дружелюбный, Георг всегда умел находить с людьми общий язык. И это был его фундамент, который он выстроил за годы своей службы. Чтобы быть уверенным, что сможет выбраться из любой передряги. И когда его увидите — передайте, что я, все что в моих силах обязательно для этого сделаю.
Глава 24
— Гронский, датчик движения зафиксировал недостаточную активность в течение последних двух дней. Ночная смена.
Георгий едва заметно скривил губы. Как сказал Седов, это только вершина айсберга. Новая смена — новые проблемы. Правда первые два дня его особо не трогали. Сообщили, что пятнадцать смен, объявленные Оутсом были аннулированы и на время оставили в покое, так как у каждого вновь заступившего на службу старшего надзирателя был свой счетчик и своя система поощрений и наказаний.
— Есть! — четко ответил он.
Неделя, проведенная в лазарете, дала возможность немного отдышаться, свыкнуться с новой действительностью и задуматься над тем, как себя вести дальше.
Как оказалось, отработка заключенными на объектах вне стен, являлась уже обыденной практикой. В Карьере и в самом деле была система поощрений за хорошее поведение или другие заслуги. За бетонными стенами были поставлены цеха, где мужчины и женщины могли выполнять полезную для общества работу, продолжая выплачивать свой долг человечеству. Под эту систему не попадали только смертники и находящиеся под следствием.
