Стагон двинулся вперед, громко шлепая по хлипкой жиже под нашими ногами. В целом же пока здесь было достаточно сухо и воняло не так сильно, впрочем, я понимал, что стоит нам углубиться чуть дальше и ситуация в корне изменится.
В одном из ответвлений основного туннеля, в которое свернул наемник, в небольшой самодельной жаровне горел слабый костерок, у которого расположилась группа нищих, состоящая из четырех человек. Двое из них уже спали, кто как вытянувшись на жестком камне. Один дремал, прислонившись спиной к стене, то и дела роняя голову на грудь, а потом, резко вздергивая ее кверху, пробуждаясь от беспокойного сна. Четвертый, самый грязный и старый из них, грел вытянутые над костром руки. Он воззрился на нас острым взглядом цепких серых глаз, как только мы со Стагоном поравнялись с жаровней.
– Чего вылупился, ущербный? – рявкнул Стагон, отчего сидящий у стены проснулся, а лежащие зашевелились.
– Ничего, добрый человек, – ответил старик, но взгляда не отвел и даже более того, еще пристальнее вгляделся в наши лица.
Меня защищал капюшон плаща, надвинутый на лицо, а вот Стагон ходил всегда, так сказать, с «открытым забралом». Наемник остановился и злобно уставился в ответ.
– Если ничего, тогда отверни свое хлебало, – злобно прорычал наемник, – иначе я мигом разгоню ваш гадюшник.
– Хорошо, хорошо господин, как скажите, – старик опустил взор уставившись в пляшущие язычки пламени, но при этом его губы чуть дрогнули в подобие слабой улыбки, а может это просто пламя так исказило его лицо, точно утверждать я не мог.
Стагон удовлетворенно крякнул довольный тем, что запугал нищего старика, впрочем, что уж в этом было такого сложного, я не знал. Я бы вовсе не стал обращать на них внимания. Ответ пришел ко мне от наемника, когда мы свернули в очередное ответвление уже этого бокового прохода.
– Терпеть не могу этих нищебродов, – громко проворчал он, быстро ступая впереди меня, – всяких там попрошаек, юродивых и бродяг. Вечно ноют и клянчат с людей их честно заработанные деньги. Поганые ублюдки меня раздражают.
Стагон смачно харкнул перед собой.
– Ну и вонища здесь, – его факел мерно раскачивался, слабо освещая влажные стены старой городской канализации.
Я молчал, не обращая внимания на жалобы наемника.
– Твою же мать, – голос Стагона глухо разнесся по туннелю. – Мне что-то брызнуло в лицо. Кажется, это дерьмо из-под ног, я слишком сильно шлепаю сапогами. Твою же мать, Ворон, посмотри, что там у меня на лице. Дерьмо? Или что? Мне кажется оно стекает вниз.
Он повернулся ко мне и поднес факел к своему лицу. Я вгляделся в его лицо, губы наемника были крепко сжаты и искривлены, наверное, он не хотел, чтобы ему попало в рот. По его щеке вниз вальяжно сползал бледный, прозрачный слизень.
– Это не дерьмо, – спокойно ответил я, видя, как глаза Стагона недоверчиво расширяются, – а всего лишь слизень.
– Вот ведь ж сучье отродье, – взвизгнул наемник, резким движением руки смахивая с лица слизня.
Склизкая тварь с характерным шлепком упала в вонючую жижу под нашими ногами.
– Вот же мерзкая тварь, – Стагон отер лицо рукавом рубахи. – Ну это во всяком случае лучше, чем дерьмо.
– Конечно, – согласился я, – если не учитывать того, что он всю свою слизневую жизнь провел в этом дерьме. Он его ел, и он в нем ползал.
Лицо Стагона перекосилось от отвращения, и он разразился очередной порцией проклятий. Я расхохотался в ответ, но смех, отражаясь от стен туннеля, оказался каким-то злым.
– Пойдем, – сказал я.– Нет времени на твои игры со слизнями. Когда все закончится, я оставлю тебя с ними наедине.
– Пошел ты, – огрызнулся Стагон. – Посмотрел бы я на тебя, когда по твоему лицу ползет этакая мразь.
Наемник еще раз отер лицо, а затем медленно двинулся вперед, высоко подняв перед собой факел и тщательно осматривая путь перед собой. Правда это не спасло его от следующего слизня, упавшего ему прямо на макушку, отчего наемник подскочил, словно горный козел, и чуть было не выронил из руки факел. Но все-таки справился с собой и быстрым движением стряхнул тварь с головы. Я и сам не был уверен в том, что по мне не ползает разная мерзость, но плащ спасал, по крайней мере, пока. Мы сворачивали еще несколько раз и, в конце концов, оказались в туннеле перегороженным решеткой из толстых железных прутьев. О том, чтобы пройти здесь не могло быть и речи.
– Твою же мать, – Стагон тяжело дыша, задрал кверху голову и громко застонал.
– Не боишься, что тебе кто-нибудь свалиться в рот? – невозмутимо спросил я и наемник тут же опустил голову.
– Надо искать другой путь, – вздохнул Стагон разворачиваясь.
– Неужели, – вздохнул я.– А то я и сам не догадался. Веди уже.
Наемник что-то буркнул в ответ, так, чтобы я не мог разобрать слов. Другой путь, предложенный им, оказался тупиком, а третий вел неизвестно куда, уводя нас все дальше в сторону от нашей цели.
