Я перестал прислушиваться, уходя в свои мысли. Значит в Малене грядут перемены, и отец или кто-то из родственников Тавиша могут занять преторское место. Знает ли об этом Тавиш? Скорее всего, да и, наверное, кусает сейчас локти. Хотя после падения нашего Убежища потребность в Искателях отпала и, скорее всего, они все уже давно разбежались. Может быть Тавиш вернулся в семью, но в это мне верилось мало. Судя по рассказам самого Тавиша, отец у него был довольно строгий, даже скорее жестокий, наказывающий их за каждую мелочь. А за убийство беременной жены он вряд ли позволит Тавишу и дальше носить его фамилию. Я медленно прикрыл веки и на меня нахлынули образы Убежища: тренировочная арена во дворе, наша комната в Приюте Убийцы, казавшаяся сейчас мне такой притягательной и уютной. Клод, живой и жизнерадостный, стучащий ложкой по пустому дну тарелки, и Тавиш снова подтрунивающий над ним называя обжорой. Магистр Таеро темной фигурой вырисовывается у темного окна в своем кабинете. Он укоризненно молчит, давая мне самому осознать свою вину. Обнаженная фигура Шейлы на берегу озера. Она стоит у самой кромки воды и от ее тела исходит легкий пар, черные, как вороново крыло, волосы расплескались на белой, покрытой бисеринками воды, спине. Ярко-желтый свет Кайрине расстелил перед ней лунную дорожку на водной глади озера. Она не смотрит на меня, но ее безмолвное молчание не делает ее менее привлекательной. Картины в моих мыслях сменяются. Карим, наклонившийся над столом, заставленного склянками, ретортами и прочими приспособления для алхимии, что-то кропотливо смешивающий в маленькой ступе. Он так занят своей работой, что кажется, не замечает ничего вокруг. Но нет, вот он оглядывается на только ему известный источник помешавшего ему шума. Он недовольно морщит лоб, губы огорченно искривлены. Ему явно не нравится, что его прервали. Вот я один. Это лабиринт. Царит ночь, не время для испытания, закрадывается в голову мысль. Я иду сквозь хитросплетения нитей коридоров. Я на краю песчаной арены, стою, наблюдая, как вокруг стоящего на коленях человека кружит большая стая волков. Они не нападают на него, просто бегают вокруг. А он сидит, чуть склонив голову, впишись пустыми глазницами в песок арены. Но вот он поднимает взгляд на меня. Две засохшие струйки сукровицы тянутся неровными линиями из обезображенных впадин там, где ранее были глаза. Лейдо, мелькает в моей голове. Но мужчина, стоящий в центре и окруженный волками совсем не Лейдо. Это… это же Вилль, вдруг осознаю я. Наемник медленно шевелит губами, издавая тихие хрипы. В какой-то момент я понимаю, что он смеется. В его правой руке появляется кинжал и Вилль хватается за его рукоять обеими руками. Обезображенное лицо искажается в злорадном оскале. Острие кинжала направлено внутрь. Вилль медленно воздевает руки с кинжалом вверх, а затем резко опускает вниз, пронзая свое сердце. Волки останавливаются и разом поворачивают ко мне свои головы. Вилль, с торчащим в груди кинжалом, остается стоять на коленях. Злорадная улыбка становиться еще шире. Внезапно он выставляет вперед палец, указывая на меня. Волки резко вздергивают морды кверху и начинают истошно выть. Вилль громко и протяжно смеется каркающим голосом. Волки резко перестают выть, насторожившись. А потом резко бросаются вперед туда, куда указывает палец существа с лицом Вилля.
– Ворон, – меня резко тряхнуло, вырывая из мрака. – Ворон, твою же мать. Ты что, спишь стоя?
Я медленно открыл глаза. Стагон с обеспокоенным лицом стоял напротив, держа меня обеими руками за плечи. Я быстро огляделся вокруг, но, к моему счастью, на нас не никто не обращал никакого внимания.
– Ну ты даешь, – покачал головой наемник, – я с тобой разговариваю, а ты молча стоишь, словно столб, с закрытыми глазами, только губы шевелятся и бледный как мертвец. Я уж подумал, что с тобой что-то случилось.
– Ничего, все нормально, просто засыпаю на ходу. Сейчас уже немного лучше, – заверил я Стагона, хотя сам до сих пор не мог понять, как впал в забытье. – Долго я так?
– Да нет, – уже спокойно ответил наемник, отходя от меня и становясь на прежнее место по другую сторону пролета лестницы, – пару минут. Но напугал ты меня конечно…
Он не успел договорить, так как на лестнице послышались шаги спускающихся вниз людей. Первым вниз спускался Эрвин, за ним Стоун, сразу после него надменно вздернув подбородок, шествовал Ласс. Кимбол спускался последним, напустив на себя безразличный вид. Впрочем, он всегда себя так вел. Поравнявшись с нами Эрвин, на мгновение задержался.
– Вилль не вернулся? – в полголоса спросил он нас, хотя и сам прекрасно знал ответ на свой вопрос.
Стагон отрицательно покачал головой, на что Эрвин хмуро кивнул, как бы убеждаясь в своих мыслях, а затем двинулся к выходу, небрежно отдав нам распоряжение выдвигаться.
– Возвращаемся в Верхний квартал, – как бы невзначай вздохнул Стагон, угрюмо посмотрев на меня.
– Нет, – соизволил ответить ему проходящий мимо Кимбол. – В бордель.
