Я ничего не ответил, в отличие от нее я немного устал, измотанный после двух сражений, которые выпали на мою долю за сегодня. Но, тем не менее, сдаваться я не собирался. Поэтому я перешел в резкое наступление, что далось, надо сказать, мне совсем нелегко. Я использовал «вихрь кинжалов», один из самых смертоносных приемов, показанных мне мастером Падом в Убежище. Я, можно сказать, в совершенстве овладел им и считал, по крайней мере, до этих самых пор, что могу поспорить даже с мастером, но сейчас я понимал, что сильно ошибался, переоценив свои силы и возможности. Мои кинжалы взмыли вверх и заплясали, словно две бабочки, пляшущие в смертоносном обжигающем танце пламени. Мне приходилось сильно изгибать руки в запястьях, делая выпады, финты и круговые движения клинками. Мои кинжалы, словно ураган обрушились на Сайру, заставляя ее отступить, и я, было уже, обрадовался, предчувствуя скорую победу, думая, что вывел девушку из равновесия. Но не тут-то было. Сайра ловко прервала мою атаку в самой ее середине, невероятным образом изогнувшись и уйдя в сторону из-под моих сверкающих кинжалов и тут же нанося мне удар сбоку, так что я даже не успел должным образом среагировать. Левую сторону груди ожгло болью, прямо в том месте, где находилось сердце и, если бы я в последний момент не отпрянул немного в сторону, она бы пронзила мне его, вогнав свой клинок мне меж ребер. Я с протяжным звенящим стоном отвел своими клинками кинжал Сайры, который ударил вновь, желая завершить незаконченное им дело. Я тут же ушел в глухую оборону. Моя резкая атака, закончившаяся неудачей, отняла у меня львиную долю силы, которая, надо сказать, у меня и так была на исходе. А Сайра, казалось, совершенно не уставала. Она двигалась невероятно быстро, ее кинжал мелькал с такой скоростью, что мне с каждым разом становилось все труднее и труднее уследить за его движением и вовремя парировать удар. В конце концов, она загнала меня в дальний угол комнаты, нанеся мне к этому времени помимо раны на груди еще парочку порезов на правом плече, левом боку и слегка зацепила левую щеку. Оказавшись зажатым в угол, во мне внезапно проснулись те животные инстинкты и страхи что преследовали меня с детства. Я очень не любил таких ситуаций и всю свою жизнь старался избегать их. Теперь, оказавшись прижатым в угол какой-то девчонкой, шлюхой из борделя «Сладкая роза», во мне проснулась та самая ярость, которая заставляла меня двигаться вперед и находить выход из, казалось, совершенно безвыходных ситуаций. Забыв о защите и безопасности, я послал кинжалы вертикально вперед, в тот самый кратчайший миг, когда Сайра отвела свой кинжал чуть назад для того чтобы нанести очередной молниеносный удар. При этом я сделал быстрые полшага в сторону, больно ударившись о так некстати возникшую стену, но этого хватило, чтобы кинжал Сайры прошел мимо, лишь слегка задев мое предплечье. Зато мои клинки достигли цели, по крайней мере, один из них. Он распорол щеку девушки до самых зубов, заставляя ее потерять тот баланс и скорость которой она придерживалась, атакуя меня. Сайра закричала, громко, словно раненая птица, и быстро отскочила назад, уходя от моего следующего удара. Из щеки обильно хлестала кровь, а все что до сих пор соединяло ее верхнюю и нижнюю части, это лишь тонкий участок плоти в уголке крепко сжатых губ. Казалось, если она сейчас откроет рот, то щека распадется на две части, нижняя из которых повиснет безобразным окровавленным лоскутом. Я видел сквозь разрез в щеке девушки открывшийся оскал ряда окровавленных зубов. Но мне некогда было рассматривать ее рану, так как мне представилась возможность взять бой в свои руки, и мне нужно было этим воспользоваться.
Я напал на Сайру, не давая ей опомнится, отойти от перенесенного ее болевого шока. Но надо отдать должное девушке она защищалась яростно и жестко. Но в то же время она потеряла свое проворство. Я видел, что каждое движение приносила ей невероятное мучение. Из ее серых глаз непроизвольно текли слезы. Ласс, по всей видимости, тоже заметил это и приободрился моим преимуществом.
– Убей ее! – завопил он, вскакивая на ноги. – Убей эту тварь! Она посмела поднять на меня руку. Паскудная шлюха, мразь.
