Я послушно кивнул, соглашаясь последовать за девушкой. Лейки ловко сбежала вниз, я же последовал за ней. Комната воровки располагалась через дверь от комнаты Виарта. Тот встретился нам в коридоре. Я поприветствовал его кивком головы и попытался пройти мимо, но оценщик вцепился мне в рукав, заставляя меня остановиться.
– С тобой все в порядке? Это хорошо, – быстро протараторил он. – У меня есть кое-что. Я откопал кое-какой рецепт, но для него нужна лиадорская роза из твоих запасов. Я думаю, тебе он понравиться. Ты должен обязательно на него взглянуть.
– Он посмотрит, Виарт. Но не сейчас, позже, – Лейки и рта не дав мне открыть, потянула меня за вторую руку, призывая Виарта меня отпустить. – Я должна обработать его раны.
– Я тоже могу их обработать, – оценщик упрямо надул губы, по всей видимости, не собираясь так просто сдаваться. – У меня как раз есть специальная настойка, правда пришлось воспользоваться кое-чем из твоих запасов Ворон, ты уж меня извини.
– Виарт, – во властном тоне Лейки послышались нотки нетерпения.
– Ну ладно, – Виарт расцепил пальцы, отпуская мой рукав. – Но не забудь зайти ко мне позже.
Он скрылся за дверью своей комнаты так быстро, что я и ответить ничего не успел. Лейки настойчиво потянула меня за руку, напоминая о себе. Оказавшись внутри ее комнаты, я огляделся. Ничего особенного я не увидел кроме, наверное, небольшого трельяжа с зеркалом, чье наличие в комнате женщины было вполне закономерно. У стены стояла небольшая аккуратно убранная кровать, а также пара сундуков и шкаф, служащие, скорее всего, для хранения одежды. Пара узких серых ковров, устилали пол, стены были совершено голые. Ни картин, ни каких-либо других украшений на них не было. Комната выглядела простой и безвкусной, что было особенно странно для жилища воров, любящих роскошества, ко всему прочему, еще и женщины.
– Ну, чего встал, – грубо сказала Лейки, – не на чего здесь смотреть. Садись. Но прежде скинь плащ и рубаху. И отцепись, в конце концов, от этой шкатулки. Тирам снова подарил тебе какую-то безделушку?
Она указала на краешек своей кровати. Я послушно последовал ее указаниям.
– Да опасную и дорогую безделицу, – сказал я, снимая рубаху и оголяя торс. Правое плечо засаднило, когда присохшая к ране ткань оторвалась от тела.
– Как всегда, – вздохнула Лейки, подходя ко мне и с серьезным лицом осматривая мои раны.
– Мужчины, – еще громче вздохнула она и обмакнула небольшую светлую тряпицу, в маленькую пиалу, которую держала в левой руке. Ткань стала красной от жидкости, находящейся внутри пиалы. Затем она поднесла тряпицу к порезу на моей левой щеке, осторожно обрабатывая красной жидкостью ее по краям. Щеку дико ожгло, словно его лизнуло языком пламени. Я крепко выругался, сжимая посильнее зубы.
– Терпи, – сказала Лейки, – это настойка из красных водорослей, довольно болезненная, но очень действенная и дорогая. Правда Гильдия может себе это позволить. Я смотрю, ты уже и сам пытался чем-то их отработать. И довольно варварски.
– Да, это настойка, я сам ее сделал, – подтвердил я.– Меня научили делать ее…. В общем, просто научили.
Лейки обиженно вскинула брови, но промолчала, не заставляя меня идти на откровение. Вместо этого она как бы случайно надавила на тряпицу чуть сильнее, и я болезненно поморщился, понимая, что обидел девушку своим недоверием.
Лейки обработала мои остальные раны, нанесенные Сайрой, на левом боку и груди. При этом ворча, что я плохо нанес свою чудесную мазь. Я же в свою очередь тихо ругался и скрежетал от боли зубами. Но приходилось терпеть. Когда воровка со мной закончила, я облегченно вздохнул и прилег на ее кровать.
Лейки отставила в сторону пиалу, тряпку и вовсе кинула на пол. Затем залезла в один из своих сундуков и достала оттуда сверток чистой ткани.
– Да, мне частенько приходиться латать кого-то из наших, – ответила она мой многозначительный взгляд. – В основном Айрона и Каприана. Правда, у них редко бывают резаные раны, ребята более осторожны, чем ты.
– Да уж, я заметил, особенно Айрон, которого я дважды вытаскивал из передряг, – усмехнулся я.
Лейки лишь пожала плечами и начала разматывать ткань. Отмотав нужный ей кусок, она отрезала его платяными ножницами. Затем разделив уже отрезанное на четыре равные части, она подошла ко мне и, заставив подняться, начала поочередно перевязывать мои раны. Она попыталась перевязать мне и рану на щеке, но я не дался, понимая, что ходить с перевязанной головой будет крайне неудобно, да и выглядеть я буду довольно нелепо. Лейки грозно меня отругала, но я лишь отмахнулся от нее. Голова гудела, и мне очень хотелось спать, но я вдруг упорно решил не ложиться. Мне сильно захотелось напиться, а единственное место, где я это делал, была таверна Парофа. Правда я прекрасно понимал, что в этот раз он не слишком-то будет рад меня видеть. Но мне все равно когда-то пришлось бы объясняться с Парофом, и я прекрасно понимал, что чем раньше я это сделаю, тем лучше. И я решил не оттягивать этот разговор. Я встал и начал натягивать свою рубаху.
