– Волка этого?
– Нет! – Валерик вырвал руку. – Это же картина! Я его не видел…
Валерик вдруг срулил в сторону. Мы шагали по улице Вопленко, и до площади было уже недалеко, а Валерик отбежал от нас вправо и свернул на тропинку между заборами.
– Псих, – усмехнулась Светка. – Ну, хоть отстал.
– Я его понимаю, – сказал я. – Кому захочется рассказывать про такую гадость? А с чего ты вдруг вспомнила?
– Не знаю… Вспомнилось.
Бамц!
Над площадью взвилась красная ракета, лопнула в воздухе, рассыпалась искрами.
– Фальстарт, – предположил я.
– Могу поспорить – этой картиной тут детей пугают. – Светка не обратила внимания на запущенную ракету. – А как ещё объяснить, что она в местном музее висит? Ты бы стал такое в музее держать?
– Я – нет, но местные…
– Местные приводят сюда детей и пугают их этим волком. То есть не волком, а монстром. Если будешь плохо кашу есть, за тобой придёт… Он. Стоп!
Светка остановилась резко, так что я на неё налетел.
– Что?
– А ты хорошо помнишь музей? – спросила Светка.
– Ну так, немного. А чего там помнить-то особенно? Музей как музей…
– Первый этаж, – перебила Светка. – Что там на первом этаже? Вспомни-ка!
Второй этаж выдавил из головы весь первый этаж, если честно. Этот проклятый «Пир» продолжал краснеть перед глазами… Я вспомнил.
– Там про пеньковую промышленность. Про разновидности пеньки, про «Титаник»… Про плотников ещё – здесь всегда были могучие плотники…
– Когда всегда?
Я попытался и это вспомнить, но не получилось.
– Всегда, – ответил я.
– Вот именно. В любом музее рассказ начинается как?
– Как?
– «Поселение Трупылёво впервые упоминается в удельных летописях северо-востока Руси ещё в шестнадцатом веке. Тогда Трупылёво было вотчиной бояр Трупоноговых, опричников Иоанна Васильевича…» А тут как было? Тут нам ни с того ни с сего сразу стали про плотников да про пенькодёров рассказывать. Про «Титаник» ещё, правильно?
– Да, «Титаник»…
– А про то, когда и кем основаны Холмы, – ни слова. Словно городок всегда был, на месте стоял.
– Согласен…
– Большинство городков у нас появилось при Екатерине Великой; тогда, чтобы европейцев удивить, каждой деревне статус города присваивался. Тогда как раз пеньковая промышленность особенно развивалась – потому что с Англией торговали, а у неё флот. Так что городок, скорее всего, старинный довольно. Но в музее про основание ничего не рассказали. И стенда нет.
– Необычно, – согласился я. – Этот городок, как прыщ, – раз – и выскочил на ровном месте.
– Был бы Интернет, я бы пробила. Но здесь и Интернета нет…
Да. Ничего здесь нет. Классика, однако. Пыльная страшная сказка.
– Загадок слишком уж много, тебе не кажется?
– Кажется.
– Надо ещё разочек в этот музей заглянуть, – предложила Светка. – Проверить, что там к чему. Там всё-таки хоть какие-то свидетельства должны остаться. Или, может, расскажет кто…
– Валерика спросить надо, он дурак, развести если…
– Не, – помотала головой Светка. – Дурак не дурак, а болтать не станет. Они тут все… не болтливые.
Взлетела ещё одна ракета, на этот раз зелёная.
– А вот и праздник, – сказала Светка.
И тут же заиграла музыка, загудели машины, и кто-то начал жизнерадостно вещать в мегафон. Над крышами стайкой взлетели разноцветные воздушные шарики и парочка бумажных китайских фонарей.
– Обожаю праздники, – сказала Светка.
Я тоже. Обожаю тоскливые праздники.
Мы спустились к площади и вошли в фестиваль плотницкого искусства «В чашу». Праздник такой, вполне себе обычный городской праздник. Разливной лимонад «Буратино», сахарная вата, продавцы всякого пластмассового барахла, канцтоварщики, пирожники, мороженщики, старушки с семечками, ложкари и лапотники, свистульщики. Много сувенирных лавок с прочей деревянной продукцией – матрёшками, петрушками, чесалками для спины, массажными булавами и туесами для мёда. Самодеятельные музыканты: два пенсионера с баянами, тощая девчонка с гитарой и пацан лет шести с бубном, играли они паршиво, но в полном соответствии с праздником.
А ещё на разных площадках состязались в плотницких доблестях. Кто быстрее срубит дерево. Кто быстрее срубит дерево, стоя на одной ноге. Кто расколет чурбак с одного удара. Кто ловчее и тоньше вырубит из полена ложку с помощью топора. Кто прозрачнее снимет стружку. Кто рассечёт топором на лету шёлковый платок. Искусств, в которых соревновались умельцы топориного дела, оказалось вполне себе немало.
Мы со Светкой смотрели на все эти подвиги с интересом и с уважением, всё-таки таких мастеров встретишь далеко не каждый день.
Впрочем, на центральной площади Холмов собрались мастера не только топориных искусств, были и другие умельцы. Мне больше всего понравились бензопильщики. На скорость они выпиливали табуретки из цельных кусков дерева, причём делали это быстро и качественно. Раз-два-три – и готова табуретка, а если раз-два-три-четыре – то стул. Табуретки и стулья тут же с удовольствием покупались местными жителями. Я сам хотел купить такую на память, но Светка воспротивилась.
Народа было много, все толкались туда-сюда, ели, пили, развлекались.
