К нам направлялась девочка в костюме медвежонка. Мелкая, лет пять, наверное, в одной руке шарик, в другой шоколадка. Девочка подошла и уставилась на Светку, только на неё, меня не замечала.
– Что-то ты, красавица, перемазалась, – сказала Светка.
Она достала салфетку и стала вытирать девочке лицо. Та стояла спокойно, подставляя то одну щеку, то другую.
Я вдруг почувствовал, что вокруг что-то изменилось. Тихо сделалось. Нет, музыка играла, но только весь окружающий шум потух. Я огляделся и увидел, что все игры и всё веселье прекратились. Что все смотрят на нас, и мальчики и девочки, позабыли про карамель и праздничные вувузелы. Только коптеры, позабытые пилотами, сбились в стайку и воздушными сиротами висели над поляной.
Медвежонок.
– А моя мама говорит, что это совсем не больно, – сказала девочка и улыбнулась.
– Что не больно? – спросила Светка.
– Не больно, – повторила девочка. – Не больно, когда тебя едят.
Домой мы возвращались молча, молча поднимались на холм.
Праздник Топора продолжался уже в сумерках и без нас. На площади играла музыка, там устроили танцы, а потом в небо опять запускали бумажные китайские фонари.
Пеньковый техникум обволакивала темнота, только на втором этаже тускло горела лампа над столом дежурной.
– Что она хотела сказать? – спросила Светка.
– Кто?
– Это девчонка. Когда сказала, что это… не больно?
– Да ничего не хотела сказать, просто брякнула что-то. Родители рассказывают детям сказки, у детей в голове окрошка… Потом ещё дебильные мультики, они их с утра до вечера смотрят…
– Нет, это не мультики…
Светка поёжилась.
– Ты нагнетаешь, – сказал я. – Это всего лишь…
– Усталость. Плохое настроение. Одиночество. Марс, можно придумать ещё десяток причин. Но ни одна не объяснит все эти… необычности. Надо ещё раз попробовать позвонить отцу.
– Хорошо, сейчас попробуем. Дежурная не спит, она позвонит…
– Тебе не кажется, что за нами наблюдают? – перебила Светка.
– Валерик, что ли?
– И Валерик тоже. Почему?
– Этому есть объяснения, – ответил я.
– Какие же?
– Эта Юлия Владимировна из полиции – его мать. Вот она своего сыночка и попросила, чтобы за нами присмотрел. Он и таскается.
– А почему она не захотела всё оформить официально?
– Повторяешься, – вздохнул я. – Сказка про белого бычка получается…
– Во-во, про белого бычка, – кивнула Светка. – Про белого бычка, это точно…
По загривку пробежала быстрая дрожь. Сказка про белого бычка, умудрился же ляпнуть такое.
– Да не, я не то имел в виду, я присказку…
– Ну да, присказку, – кивнула Светка. – Сказка будет впереди.
Мы приближались к больнице. Я заметил, что в сумерках она ещё больше похожа на замок, чем днём, словно темнота вытягивала её в вертикаль.
– Сказка будет впереди, – повторила Светка.
– Не грусти, – сказал я. – Зато денег навыигрывали. А ты даже ноутбук. Всё хорошо.
– Денег и ноутбук…
Светка печально посмотрела на ноутбук.
– Знаешь, мне кажется, что здесь за нами все присматривают, – сказала она. – Везде… Вот, смотри.
На лавочке рядом со входом в больницу сидели плюшевые мишки. Два больших, с валенок размером, еще пять штук поменьше. Нанесли, пока мы гуляли. Светка на мишек и не посмотрела, настроение не то. Понятно.
– У тебя много поклонников, – пошутил я.
И сразу понял, что глупо пошутил, безобразно почти.
– Зачем они этих мишек таскают? – спросила Светка. – Что, каждый тут мне хочет мишку подарить? А тебе почему ножички не дарят?
Я представил, как просыпался бы и обнаруживал под дверью груду складенчиков и самопильных кинжалов. Смешно. Но не так бестолково, как с мишками. Хорошие ножики продать можно, а от мишек толку никакого. Подушку ими и то не набить.
– Что-то мне подсказывает, что мишек после этого путешествия ты разлюбишь.
– Пойдём лучше спать. – Светка взялась за ручку двери и потянула.
Дверь не открылась.
– Не открывается ведь, – сказала Светка. – Заклинило…
– Рассохлась, – предположил я.
Оттеснил Светку в сторону, потянул сам. С таким же результатом – дверь не сдвинулась. Тогда дернул я, уже посильнее, упершись ногами.
Дверь в больницу оказалась закрыта.
– Нас не ждут… – мрачно усмехнулась Светка.
Я постучал, безрезультатно.
– Уснула, наверное, – предположила Светка. – Постучим ещё.
Мы постучали ещё, я ногой постучал. Но, как и сам техникум, дверь была монументальна: железо, дуб, тяжёлые кованые петли, и, сколько мы ни стучали, получалось, что мы не стучим в эту дверь, а об эту дверь стучимся, никакого сколь-нибудь значительного звука извлечь не удалось.
– Старая школа, – сказал я. – В девятнадцатом веке так везде строили. Каждый хотел почувствовать себя немножко вальтерскоттом.
– Зачем?
– Ну, мало ли? А вдруг народные волнения? Обыватели поднимутся, затеют погром или революцию немного, а за такими дверьми барин и отсидится. Вон, кстати, посмотри – по углам маленькие башенки, видишь?
Я указал пальцем.
– Вижу…
