- Теперь не уйдет. Добьем подранка.
Крейсер снова рванул в погоню, нащупывая врага лучами прожекторов. Подбитый миноносец отчаянно метался в фонтанах от падения снарядов. Расстояние сокращалось возмутительно медленно, враг даже начал набирать скорость, когда носовое стодвадцатимиллиметровое орудие добилось нового попадания - точно в корму. Мощный взрыв на мгновение осветил море. Японский миноносец, остановившись, быстро погружался в море.
Фон Щульц открыл рот - во время вспышки он увидел кое-что странное. Но команда прожектористам не успела уйти. Ночь расцвела новыми вспышками артиллерийских выстрелов, и у борта крейсера встал фонтан исполинский воды и огня.
***
- Господин адмирал, - метнулся начальник наблюдательного пункта к поднимающемуся на наблюдательный пункт Электрического Утёса вице-адмиралу Макарову, - разрешите доложить... крейсер 'Новик' во время преследования японских миноносцев был атакован крупными японскими кораблями. Его отсекли от Порт-Артура и преследуют!
- Твою мать! Связь есть?!
- Так точно вашество!
- Передай на 'Новик' фон Шульцу чтобы к Артуру не совался, пусть переждет ночь в открытом море. Кто-нибудь из наших ещё есть за пределами заграждений?
- Два контрминоносца в дальнем дозоре!
- Опять прозевали противника... Бездельники! Пусть тоже не суются к крепости, а то накроем по ошибке. Передайте приказ гальванерам: включить крепостное минное поле! Крепости - приготовиться к отражению атаки ...
Вице-адмирала прервал истошный вопль наблюдателя.
- Японцы идут!
Ночь разорвали вспышки осветительных снарядов с береговых батарей.
Битва за Порт-Артур началась.
***
Оборона Порт-Артура с моря к исходу второй недели войны была устроена довольно грамотно.
Первую линию защиты образовывало крепостное минное заграждение в виде исполинской подковы из четырех рядов мин, активируемых с берега перебрасыванием рубильника. Таким образом, свои корабли могли спокойно ходить по минному полю, а вражеские при включенном поле ждал почти неизбежный подрыв. Края минного заграждения упирались в прибрежные скалы.
Управление минным полем осуществлялось из заглубленного в скалу и тщательно охраняемого бункера, где постоянно находились операторы с предельно понятными и четкими инструкциями. Макаров буквально измучил гальванеров, заставив продублировать линии управления. Поверх глубоко зарытых кабелей также ходила охрана из казаков и жандармов.
Вторую и третью линию образовывали неподвижные заграждения из сетей и бонов.
Предполагалось, что сети защитят стоящие на внешнем рейде корабли от торпед и остановят гипотетические подводные лодки, а боновые заграждения из скрепленных и заякоренных бревен остановят минные катера и миноноски, которые могут проскочить над минным полем.
Всё это хозяйство прикрывали крупнокалиберные береговые батареи и дежурные корабли снаружи и внутри заграждений. Кроме батарей, встретить противника огнём при попытке форсировать заграждения могли и корабли, отстаивающиеся на внешнем рейде перед выходом на боевое задание или после него.
Таким образом, внешний рейд Порт-Артура превращался ночью в довольно безопасное местечко и Тихоокеанская эскадра могла не забиваться на каждую ночь в тесную внутреннюю гавань, из которой крупные корабли могли выйти только во время прилива.
Но, как и любая защита, оборона Порт-Артура, имела слабые места. Корабли постоянно ходили на боевые выходы и тренировки, поэтому в боновых и сетевых заграждениях был оставлен широкий проход. Закрыть его было можно, но небыстро и желательно не под ураганным огнем с двух сторон. Хотя конкретно в эту ночь японцам на плавающие бревна и сети было наплевать.
Ещё две условные прорехи в оборонительном периметре находились у берега. Малые глубины, скалы и подводные течения по мнению специалистов делали эти места практически недоступными.
На внешнем рейде в эту ночь помимо крейсера 'Новик' находилась печально прославившаяся канонерская лодка 'Кореец' и 4 эскадренных миноносца, из них 2 за пределами периметра в дальнем дозоре. Канлодка стояла на якоре у самого входа во внутреннюю гавань, перекрывая своими восьмидюймовками любую попытку просочиться. Оставшиеся миноносцы при первых признаках тревоги запустили машины и принялись ходить вдоль заграждения.
Наблюдатели на Электрическом Утесе и береговых батареях засекли противника почти одновременно. Но отреагировали батареи раньше.
Макаров потратил немало времени, чтобы вбить в офицеров условный рефлекс при виде противника не запрашивать раз за разом у вышестоящих командиров приказ на открытие огня, а затем многократно переспрашивать, уточнять и требовать письменного приказа с подписью и печатями. Рецидивы случались, но не в этот раз.
Поэтому поднятые по тревоге комендоры, узрев в свете осветительных снарядов, ракет и лучах прожекторов вражеские корабли, сразу открыли ураганный огонь.
Поначалу разглядеть в хаосе вспышек выстрелов, взрывов и лучах прожекторов что-то внятное было сложно, но по мере приближения японских кораблей ситуация стала проясняться.
