Подпоручик Кулаков сжал зубы. Черт, черт, черт! Ну почему рядом нет никого из опытных офицеров? Он сам немногим старше этих бывших крестьян, ускоренный выпуск по повелению Его Императорского Величества.
Все старшие офицеры сейчас в гостинице 'Англетер' на званом вечере. И фельдфебель с унтерами пропали. Не иначе пьянствовали где-то, мерзавцы! Или по бабам пошли.
Поручик оглядел помещение. В наскоро выстроенной из сырого леса казарме сейчас находилось около четырех десятков солдат. Все необученные новобранцы, слишком много времени отнимали работы по обустройству порта и города. И он - оставленный 'на хозяйстве'. И сейчас он единственный офицер, вокруг которого толклись, словно цыплята вокруг несушки, растерянные полуодетые солдаты. Мелькнула и пропала мысль сбежать.
В стену казармы ударилось несколько пуль.
Поручик решился. Взял в левую руку револьвер, вытянул шашку из ножен. Нижние чины, увидев это, зашевелились.
- Будем прорываться к нашим! За мной! За Бога, Царя и Отечество!
И, распахнув пинком дверь, кинулся в первый в своей жизни бой. За ним что-то бессвязно крича, побежали в темноту молоденькие солдаты, неумело сжимавшие в натруженных крестьянской работой руках винтовки.
***
- П***ц! - тихо сказал кто-то из свиты когда адъютант закончил читать вслух донесение наблюдателя с аэростата. Телефонный аппарат летающего аппарата разнесло вдребезги, поэтому экипаж действовал по старинке - писал донесение карандашом на бумаге, прятал в футляр с алым вымпелом и кидал вниз.
С земли и тем более воды не было видно ничего. И дело было не в раннем утре. Облако густого дыма висело в нескольких милях от Порт-Артура и не собиралось рассеиваться.
Наместник свирепо оглянулся, ища на ком сорвать злобу, но лица всех офицеров выражали только подобающую моменту готовность отдать жизнь за Государя-Императора и его Наместника.
- Почему флот ничего не предпринимает? - возмущенно спросил кто-то из гражданских чиновников из свиты Алексеева.
- Потому что на фарватере лежит корпус вражеского миноносца, а вне гавани находятся только два бронепалубных крейсера, канонерка и миноносцы. Все они участвовали в ночном бою. Боезапас расстрелян, уголь сожжён, команды устали, да и потери немалые, - устало отозвался адмирал Макаров. Чудовищные нагрузки последней недели, волнения и бессонная ночь вымотали его напрочь. Все же возраст сказывался.
- И вы уверены, что японцы ещё ночью не набросали мин? - продолжил он. - Даже если бы эскадра могла выйти со внутреннего рейда, нужно сначала проверить подходы. И японские миноносцы пару раз выскакивали из облака дыма.
Все угрюмо молчали.
- Могло быть и хуже, - философски заметил кто-то, - если бы японские торпеды сработали, то на фарватере сейчас лежали бы не обломки японского миноносца, а наш крейсер. Его бы мы так легко не убрали. А так - ну день, ну два и выход свободен ..., - говоривший осекся, поняв неуместность похвальбы.
По сообщению воздушных наблюдателей в море за завесой дымила настоящая армада - броненосцы, крейсера, миноносцы, канонерки. Похоже, Того привел под Порт-Артур весь японский флот. Сообщения о том, что часть кораблей линии повреждена в ночной битве при Эллиотах, оказались ложными.
А между ними и берегом, укрытые плотной дымовой завесой, сновали тучи минных катеров и джонок, засыпая сотнями, если не тысячами мин подходы к гавани.
И самое ужасное было в том, что в Порт-Артуре не было НИ ОДНОГО тральщика!
- Разрешите открыть огонь Ваше Сиятельство! - к Наместнику подскочил бравого вида артиллерийский офицер. - Я уверен, береговые батареи могут нанести ущерб неприятелю даже через дым, по указаниям корректировщиков с аэростата.
Алексеев открыл рот, но ответить не успел. Ему помешал прапорщик с узла связи, бледный и с вытаращенными глазами.
- Вашбродь!!! - прохрипел связист, - Японцы взяли Дальний!
***
Я стоял на мостике флагманского броненосца 'Микаса' и подбивал итоги.
Боя сегодня уже точно не будет. Значит, я зря засветил тот факт, что все японские корабли линии в строю. Но с другой стороны нет худа без добра. Теперь Макаров и Компания будут сомневаться в каждом сообщении о потерях японского флота, даже реальных. Надо будет укрепить их в этих сомнениях. Объявлять во всеуслышание, что такой-то корабль затонул или разбился, а затем показательно задействовать его.
Получилось не так хорошо как хотелось бы, но и не так плохо как могло бы быть. Ни один японский брандер не дошел до входа во внутреннюю гавань и из их команд почти никто не уцелел. Всех добровольцев кто спасся при потоплении, расстреляли в воде. Это потеря. Вызвались многие, но выбрать пришлось самых лучших. Ну ладно, Гаагские конвенции никто не отменял, возьмем Порт-Артур - проведем суд над военными преступниками. А вот от использования этого эпизода в пропаганде придется отказаться. Если личный состав японского флота решит отомстить, пострадают в основном простые солдаты и матросы ... Или всё же использовать, но за рубежом!? Подумаю.
