– А правда, что русские пьют много водки и дрессируют медведей? – спросила Элен, желая несколько разрядить слишком серьезный разговор, опять зашедший о войне и противостоянии двух мировых сверхдержав.
– Истинная правда, – с улыбкой ответила Гончарова.
– А что, если бы у русских была демократия, а не монархия? – предположил Рейн, – Они бы все равно соперничали с Альянсом и считались бы потенциальными противниками?
– История не знает слов «а что, если бы», – ответила русская учительница, – Но иногда я тоже задумываюсь, какой могла бы стать Россия без самодержавия. Что, если бы октябрьский путч под руководством Ульянова увенчался успехом, а не был жестоко подавлен? Что, если бы на каком-то этапе истории династия Романовых утратила власть, и самодержавие прекратило свое существование, как форма правления и символ государственности? Слишком много «если бы»… Но ничего хорошего для России и русских в этой теоретической возможности я не вижу, как ни стараюсь. Русским нужна монархия со всеми ее достоинствами и недостатками не для того, чтобы управлять государством и народом, нет. Она призвана поддерживать гордость и величие в этом удивительном народе. Утратив самодержавие, русские потеряли бы гораздо больше, чем главу государства – всего лишь человека в горностаевой мантии на троне. Они потеряли бы сам истинный русский дух, то, что на протяжении многих веков делало их уникальной нацией.
***
По вечерам, как бы ни был труден день, курсанты обычно собирались в общей комнате, «гостиной», как окрестили ее с подачи Мэй. Тут стоял телевизор, впрочем, не подключенный к антенне и предназначенный лишь для просмотра видеозаписей и приставочных игр. Зато сюда регулярно доставляли книги и свежие журналы из внешнего мира. Здесь можно было поиграть или послушать музыку. Наконец, просто спокойно поговорить.
Не все и не всегда приходили в гостиную. Некоторые предпочитали проводить свободное время в одиночестве, в своей комнате или гуляя по территории базы. Но сегодня курсанты оказались здесь в полном составе.
Элен коснулась плеча Рейна, сосредоточенно погруженного в чтение глянцевого журнала со спортивным автомобилем на обложке.
– Вот твоя мазь, – Элен протянула тюбик, – Говоришь, из дома привез? На тюбике написано «сделано в Голландии». Так ты оттуда?
Рейн помедлил с ответом.
– Не расспрашивать о прошлом – напомнил Лоуренс, случайно услышавший последнюю фразу Элен.
– Ой, да ладно. Ты что, всерьез воспринимаешь эти дурацкие правила? – спросила Элен, – Что плохого в том, если человек ответит откуда он родом?
Рейн молча перелистывал страницы.
– Отстань от него, Элен, – сказала Мэй, – Он может не отвечать, если не хочет. Давай лучше сыграем в карты. Кто с нами?
– На раздевание? – уточнил Валентайн
– Размечтался!
– Тогда я пас.
– Тебе-то хорошо, – сказал Келли, обращаясь к Мэй, – На тебя достаточно посмотреть и сразу ясно откуда ты.
Мэй показала ей язык.
– Келли, сама не начинай, а? – произнес Рейн, и чтобы разрядить обстановку все-таки ответил на вопрос Элен, – Я из небольшого городка Арнем в Голландии. А до этого жил в Амстердаме. Мое полное имя – Рейнхарт.
– «Сердце Рейна»? Как романтично, – улыбнулась Элен, – Мы же почти соседи, я из Германии. У тебя акцент немного похож на немецкий, вот я сперва и подумала…
– Нет у меня никакого акцента, – буркнул Рейн.
– Нет, есть. Но он такой забавный.
– Ну, по твоей речи тоже не скажешь, что ты…
– Завязывайте, – вмешался Лоуренс, – Ни к чему хорошему это не приведет. Вы уже начинаете доставать друг друга.
– Да пусть болтают, – сказала Келли, – Может, опять подерутся, а то скучно.
– Не дождешься, – возразила Элен.
Келли сделала вид, что ничего не слышала, и отвернулась к телевизору. Мэй смерила ее презрительным взглядом, сложила руки на груди и повернулась к остальным.
– Хотите, расскажу про себя? – с вызовом спросила она.
Открыто возражать никто не стал. Валентайн пожал плечами, Лоуренс что-то хмыкнул, мол, поступай как знаешь. Рейн и Элен тоже были не против. И с их молчаливого согласия Мэй продолжила:
– Да, внешность мне досталась от родителей, а их не выбирают. Если бы я могла поменять цвет кожи и разрез глаз – я сделала бы это не задумываясь; с той страной, откуда родом мои отец и мать меня почти ничего не связывает. Родилась я тут, в Соединенных Штатах. Мои родители бежали из Китая во время экономического кризиса, спасаясь от безработицы и голода. Мое полное имя – Мэй Вонг Чжоу, но зовите меня как раньше.
– Твои родители живы? – поинтересовался Рейн.
– Нет. Расстреляны за шпионаж в пользу Российской Империи четыре года назад, – совершенно спокойно ответила Мэй, словно сообщая о том, что ела на ужин.
– Ты так равнодушно об этом говоришь? – удивилась Элен.
Ей нравилась Мэй, они уже стали подругами. И такое проявление цинизма неприятно укололо Элен.