А с ближайшей военной базы к месту падения уже поднялись вертолеты с группой спецназа, наскоро проинструктированной, что крушение потерпел русский или восточногерманский самолет-разведчик. Каково же было удивление солдат, когда в предрассветной мгле они разглядели искореженный фюзеляж пассажирского лайнера с отломившимися крыльями. Командование осознало ошибку, но у них было слишком мало времени, чтобы принять правильное решение, и страх перед неизбежными последствиями затуманил им разум. Поэтому вслед за первой ужасной ошибкой они совершили вторую, еще более ужасную – отдав спецназу приказ избавиться от всех оставшихся в живых свидетелей.
Спецназовцы оказались из тех людей, что ставят долг и выполнение отданных приказов выше личных чувств. Они, не сомневаясь и не обсуждая чудовищный приказ, прошли салон самолета из конца в конец, хладнокровно добивая немногих уцелевших. Пуля в голову – быстро и гуманно, с их точки зрения. Особенно учитывая, что многие пассажиры были искалечены и страдали от травм. И потом, для солдат это были потенциальные враги, подданные Империи Зла, как иногда называли Россию на Западе.
Солдаты быстро и четко сделали свою работу и покинули самолет. Но они не обратили внимания на специальную сумку для перевозки грудных детей, крепко пристегнутую ремнем к одному из кресел.
Группа военных экспертов и наблюдатели от Альянса прибыли, когда спецназ уже грузился в вертолеты. Их задачей было подтвердить то, что уже и так не вызывало сомнений – ПВО сбили гражданский авиалайнер.
Майор армии США, проходящий службу в Германии в качестве наблюдателя Альянса, проводил хмурых спецназовцев холодным взглядом и первым вошел в салон самолета. Пространство заполнял пороховой дым, запах крови и смерти. Прижимая ладонь к лицу, майор быстро огляделся, хотел было выйти, но тут его внимание привлек какой-то необычный звук. Похоже на плач маленького ребенка. Майор помедлил немного, затем полез в мешанину из сломанных кресел, ручной клади и тел.
Через некоторое время он с ошарашенным видом вышел из самолета, держа в руках небольшую розовую сумку-люльку. В ней лежал живой ребенок, девочка, которой еще не исполнился год. Ее родители, конечно, были мертвы, как и все пассажиры этого злосчастного рейса.
Майор не поленился обыскать тело мужчины, который, судя по всему, сидел в соседнем кресле и при падении самолета пытался прикрыть собой люльку с ребенком. Лицо человека было неузнаваемо под маской засыхающей крови, но во внутреннем кармане его пиджака майор нашел документы.
– Только не плачь, крошка, – почти умолял майор, разворачивая и разглядывая документы.
Через секунду, глаза его полезли на лоб. Открыв паспорт вероятного отца выжившей девочки, майор увидел на фотографии знакомое лицо.
– Кто же это был?! – нетерпеливо воскликнула Элен, – Почему он узнал его? Это был мой отец?
– Это был капитан Службы Безопасности Российской Империи Алексей Соколов.
– Значит, я… – Элен привстала с кресла, нахмурилась, осознавая, что никак не может подобрать нужные слова, – Мой отец… Выходит, я… на самом деле…
– Елена Алексеевна Соколова, – сказал Блэквуд, – Дочь достойного смелого офицера, много сделавшего для сохранения мира.
– Вы лжете! – вдруг выкрикнула Элен, – Не знаю, как вам это удается, но вы лжете! Откуда вам известны все детали? Как вы можете знать, что видел и чувствовал тот майор Альянса? Откуда он мог быть знаком с русским офицером?
– Может, дослушаешь до конца? – спокойно предложил Блэквуд, – Если позволишь мне продолжить, многие части головоломки встанут на свои места.
– Валяйте, – Элен раздраженно кивнула.
Забегая вперед: инцидент с крушением самолета удалось благополучно замять. Гибель сотни пассажиров списали на плохие погодные условия и ошибку экипажа, в результате которых самолет потерял управление и врезался в землю. О том, что западногерманские ПВО открыли по самолету огонь, даже не упоминали. А выживших свидетелей, которые могли бы опровергнуть эту версию, не осталось. Единственная выжившая пассажирка была слишком мала, чтобы свидетельствовать о чем-либо. Кроме того, сам факт ее существования сохранился в тайне.
Тогда, пятнадцать лет назад, майор-наблюдатель оказался перед нелегким выбором. У него не поднялась бы рука добить малышку, и он не мог просто бросить девочку возле самолета. И отвезти ее на базу Альянса в Западной Германии он тоже не мог – это неминуемо повлекло бы за собой вопросы и разбирательство. Он и без того уже рисковал своей карьерой, утаив от командования и членов экспертной группы выжившую девочку, и он не мог вечно таскать с собой сумку с младенцем. Рано или поздно, девочка захочет есть, заплачет…
В общем, на обратном пути майор приказал пилоту вертолета приземлиться на площади городка Нордхаузен. Он поспешно выскочил из вертолета с сумкой в руках и обратился к первому попавшемуся местному жителю с просьбой проводить его в полицейский участок.