Титан выглядел как машина, созданная для прорыва обороны мощным натиском. В нем не было своеобразного изящества, присущего Стражам. Вместо плавных обтекаемых обводов корпуса – тяжелые, словно топором рубленые очертания. Необычайно могучие манипуляторы, броня, непробиваемая за счет толщины, а не передовых технологий…
Да и тактика применения этих машин явно отличалась. Если Стража сравнить с мечом – универсальным оружием, способным рубить, колоть, резать и парировать удары, то Титан походил на молот – мощный, но не дающий много вариантов ведения боя.
Бросалось в глаза, что российские конструкторы не смогли или не успели воссоздать в своем творении уникальную систему связи между пилотом и машиной, что была ключевым элементом Стража. Движения Титана не были и вполовину столь же быстрыми и четкими, напоминая маневры строительной техники, вроде экскаватора.
Рейну ничего не оставалось, как пустить в ход свои единственные преимущества – скорость и быстроту реакции. Он ловко отступил с пути несущегося на него Титана и нанес пробный удар. Он услышал, как загудела броня, но не ощутил, чтобы она подалась под давлением. Такое впечатление, словно он ударил по сплошной скале. Русский размахнулся и ударил в ответ. Страж пригнулся, рука Титана как стрела башенного крана пронеслась над головой Рейна.
Кружа вокруг противника, Рейн без труда уклонялся от его мощных, но не слишком стремительных атак. Время от времени он сам наносил удар, попадающий в цель, но не влекущий никакого видимого результата, не считая раздраженных проклятий от русского пилота. Хотя в рукопашном бою Титан проигрывал Стражу в ловкости, это искупалось его неуязвимостью. «Интересно, догадывался ли об этом полковник Григорьев, когда настоял на рукопашном поединке?» – подумал Рейн. Ему оставалось только тянуть время и показывать себя с наилучшей стороны, рассчитывая, что полковник удовлетворится зрелищем и прикажет своему подчиненному прекратить бой.
Рейну казалось, что поединок продолжается уже не меньше часа, хотя прошли считанные минуты. Он начал уставать, но, как ему хотелось верить, противник хотя бы вполовину так же измотан и утомлен. Из клапанов на корпусе Титана уже несколько раз вырывались струи пара, и Рейн надеялся, что это сброс давления из перегретого реактора. Не повезет тому, кто вздумает приехать на озеро отдохнуть, не запасшись дозиметром.
К сожалению, стечение обстоятельств сыграло не в пользу Рейна. Его Страж был потрепан в ходе боя против гарнизона базы и после схватки с Мэй. А потом, без всякого ремонта и обслуживания, ему пришлось перенести продолжительный марш-бросок на предельной скорости по пересеченной местности. Некоторые системы начали пошаливать уже тогда, а некоторые приберегли сообщение об отказе до той роковой минуты, когда Рейну была жизненно необходима идеальная работа каждого винтика.
Одновременно со вспыхнувшим на панели тревожным индикатором резко упало давление масла в гидравлической системе. Рейн сразу ощутил, как замедлилась реакция Стража на его команды. Теперь он двигался с усилием и задержкой, словно под водой.
Неполадки не укрылись от взора противника. Титан оставил попытки достать цель кулаками, шагнул вперед и обхватил Страж Рейна поперек корпуса. Рейн рванулся назад, но механизмы Стража не успели отреагировать. Титан начал сжимать захват, раздался громкий скрежет, переходящий в пронзительный визг. Рейн отчаянно пытался вырваться, но не мог даже замахнуться для удара, а через мгновение Титан плотно прижал его машину к своему корпусу.
В кабине наперебой запищали предупредительные сигналы, предупреждающие о превышении предельной нагрузки на сервомоторы. Со звуком выстрела лопнула стальная балка внутреннего каркаса, броневая обшивка гнулась.
– Хватит! – не выдержав, выкрикнула Элен, но ее голос потонул в визге сминаемого металла.
– Оставайся на месте! – закричал ей Рейн, продолжая безнадежные попытки освободиться из захвата.
– Что, попался?! – рявкнул Кузнецов, – Я раздавлю тебя в лепешку! Тебе конец!
Титан рывком оторвал Страж от поверхности, словно Геркулес, борющийся с Атласом, сдавил изо всех сил и с размаху швырнул оземь. Чудовищный удар едва не вытряхнул из Рейна душу. Он на несколько секунд потерял сознание, а придя в себя, ощутил, как онемело все тело. С трудом разлепив веки, Рейн сквозь кроваво-серый туман увидел загораживающий все небо силуэт Титана. Русский не торопился добивать поверженного противника. Повернувшись к строю своих товарищей, Титан Кузнецова победным жестом вскинул вверх руки.
– Рейн, ты жив?! – услышал Рейн отчаянный крик Элен по радиосвязи, – Держись, я иду на помощь!
Тут же раздался удивленный возглас кого-то из русских пилотов:
– Etot golos… Eto chto – devushka?!
– Стоять! – выкрикнул Григорьев, обращаясь то ли к Элен, то ли к своему бойцу, – Прекратить бой!
Кузнецов развернул свою машину к новому противнику и занес страшный стальной кулак. В азарте боя он не слышал ни голоса Элен, ни слов своего командира.
– Давай! – подзадорил он Элен, – Я и с тобой справлюсь одной левой!