«Беретта», как и положено, – в обеих руках. У правого плеча и стволом вверх. Мы, конечно, не спецназовцы, ни к чему нам спецназовская подготовка, но кое-что умеем. Все-таки лихо я этого чудика-юдика уложил. Ибо не фиг. Есть еще порох в нужных местах, и не так уж и укатали сивку крутые горки. Кстати, о горках. Пора бы, наверное, передохнуть и покурить, а то…
– Смотри-ка, – остановилась Марта. – Вон там. Что это?
Я повернул голову и посмотрел.
Вправо уходил еще один, не очень длинный коридор. И в конце этого коридора виднелось…
– Похоже на деревья, – с некоторым сомнением произнес я. – А?
– Очень похоже, – согласилась Марта. – Посмотрим?
– Обязательно. А то все коридоры да коридоры. Надоело. Хочется наружу.
На стреляные гильзы мы наткнулись метров через двадцать, ближе к другому концу коридора, почти у самого выхода. И заметили мы их с Мартой одновременно.
– Йо! – воскликнула Марта.
– Вах! – сказал я, присаживаясь на корточки. – Наконец-то следы человека.
Я присел на корточки и подобрал гильзы.
– Девятимиллиметровые…
– Это нам о чем-то говорит? – осведомилась Марта.
– Стреляли три раза из двух пистолетов. Видишь? Две гильзы идентичные, а одна отличается. Я, к сожалению, не такой большой специалист, чтобы назвать марку оружия. Но стреляли совсем недавно.
– Почему ты так решил?
– Сгоревшим порохом еще пахнут. На, сама понюхай.
Марта взяла гильзы у меня с ладони.
– И верно, пахнут. Кто бы это мог быть?
– Ясно одно – люди. Пятиглазые, как ты могла заметить, вооружены иначе.
– Пятиглазые? – переспросила Марта. – Ты думаешь, он здесь был не один?
– Почти уверен, – я забрал у нее гильзы и сунул в карман. – Только не спрашивай, откуда у меня эта уверенность.
– Не буду, – сказала Марта. – Я и сама так считаю. На всякий случай, наверное.
– Вот-вот, – кивнул я. – Лучше перебдеть, чем недобдеть. Но то, что здесь есть люди, меня очень радует.
– Теперь бы их еще найти, – сказала Марта.
– Найдем, – обнадежил я ее. – Рано или поздно найдем обязательно.
– Интересно, откуда стреляли? – подумала вслух Маша. – Если с этой стороны, то там, на стене, откуда мы пришли, могут остаться следы от пуль.
– Умница, – похвалил я, и мы пошли искать следы. Но ничего не нашли – ни царапин, ни вмятин, ни дыр.
– Само по себе это еще ничего не значит, – сказал я. – Пули могли уйти в стену и не оставить следов.
– Как это? – удивилась Марта.
– Смотри.
Я достал перочинный швейцарский нож, вытащил самое большое лезвие и с силой полоснул им по стене. На матовой поверхности цвета темной охры осталась длинная светлая царапина.
– Терпеть не могу, когда портят стены, – сообщила Марта. – Но эту, кажется, испортить трудно.
Царапина на глазах истончалась, укорачивалась, меняла цвет, и не прошло и десяти секунд, как от нее не осталось ни малейшего следа. Ровная теплая и чуть упругая на ощупь поверхность все того же темно-охристого цвета.
– Всегда мечтала о чем-то подобном для своего дома, – вздохнула Марта. – Очень удобно. Хоть топором руби, все зарастет.
– У тебя есть дом? – спросил я.
– Нет, но я о нем тоже мечтаю. Как всякая нормальная женщина.
Мне тут же захотелось спросить, была ли она замужем и есть ли дети, но я сдержался. Рановато еще, пожалуй, такие вопросы задавать. Несмотря на все наши отношения.
– Значит, стрелять могли с любой стороны, – сказала Марта. – Как ты догадался насчет стен?
– Помнишь, я сделал пробный выстрел в потолок из этой «электродрели»?
– Ну?
– На потолке осталось черное пятно. Обугленное.
– Помню, видела.
– Потом я фотографировал, перезаряжал «беретту», мы пытались еще разок воспользоваться Камнем. Так?
– Так.
– То есть прошло какое-то время. Никак не меньше десяти минут. А когда мы уходили, я снова глянул на потолок. Сам не знаю, почему. И обугленного пятна там не увидел. Оно исчезло.
– Почему ты мне ничего не сказал? – нахмурилась Марта.
– Сам не знаю. Наверное, не посчитал таким уж важным.
– Это неправильно.
– Извини, пожалуйста. Вероятно, я слишком привык работать в одиночку. Постараюсь впредь исправиться.
– Да уж постарайся. Иначе мне трудно будет полностью тебе доверять.
– Ты, главное, не драматизируй, ага? – подмигнул я Марте. – Поверь, что
Я оказался прав.
Это не было выходом наружу.
Коридор обрывался в очень большое, размером в несколько футбольных полей, пространство, представляющее собой нечто вроде грандиозного по размерам зимнего сада. Деревья и кусты в этом саду были мне не знакомы, но, честно сказать, я и не особо к ним присматривался – все внимание уходило на то, чтобы вовремя увидеть или услышать или просто учуять опасность.
