– Было одиннадцать, – сказал Оскар. – Четверых вы убили. Значит, осталось семеро. И все вооружены. Предваряя ваш следующий вопрос, замечу, что условия равны. Ну, или почти равны. Киркхуркхов действительно оказалось больше чуть не в два раза, и оружие их, на первый взгляд, совершеннее. Но у вас быстрее реакция. И вообще вы сообразительнее. Что, собственно, и было продемонстрировано. Можете мне верить или не верить, но будь я азартен и если бы нашлось, где это сделать, то поставил бы на вашу победу. Хотя, повторяю, никто вас и киркхуркхов воевать не заставлял. Сами выбрали этот путь. Я же в данном случае только наблюдатель. Готов даже признаться в том, что не до конца контролировал ситуацию. Обстоятельства, знаете ли. При всех моих возможностях, трудно предвидеть и учесть все. По моим расчетам, соотношение сил между вами и киркхуркхами должно было быть несколько иным. Впрочем, вы и сами прекрасно уравняли шансы. Но готов повторить в десятый раз, стрелять было не обязательно. Можно было и попытаться найти общий язык.
– Ага, – криво ухмыльнулся Женька, – как же. Вы еще нам про великие гуманистические принципы расскажите. Про любовь и взаимопонимание между разумными расами Вселенной. А то мы не знаем, чем заканчиваются поиски общего языка. Все равно кто-то в результате побеждает, а кто-то подчиняется. На равных разговор возможен лишь тогда, когда силы сторон равны. А они, как вы сами только что признались, были не равны изначально. Одиннадцать импульсных ружей – воспользуемся терминами из художественной литературы за неимением иных – против четырех, пусть и очень хороших, но всего лишь пистолетов. А? Смешно мне вас, Оскар, слушать, право слово. Признались бы сразу, что с самого начала знали, чем дело кончится по любому, честнее было бы.
– Я не знал, чем кончится дело, – мне показалось, или в голосе Оскара и впрямь послышались усталые нотки? – Я мог всего лишь предполагать. С той или иной степенью достоверности. Собственно, я не вижу смысла в нашем споре. Вы хотите меня в чем-то обвинить?
– Я хочу всего лишь ясности и понимания, – буркнул Женька. – И не хочу лицемерия и недоговоренности.
– Значит, мы хотим одного и того же, – сказал Оскар.
– Если вы только наблюдатель, то почему помогли Никите? – спросила Маша.
– Потому что он страдал. Поверьте, если бы вы ранили кого-то из ваших противников, я бы тоже помог.
– Но мы никого не ранили, – констатировал Женька. – Сразу убили. Между прочим, Оскар, киркхуркхи знают о нас столько же, сколько и мы о них?
– Разумеется. Стороны должны иметь одинаково полноценную информацию.
– Ладно, хватит переливать из пустого в порожнее, – сказал я. – Мы уже все поняли. Кроме одного.
– Чего же именно? – вежливо поинтересовался Оскар.
– Зачем все это
– Что, всех?!
– Подчистую, господин атаман. Патрульных, аналитиков, информатчиков, руководство… Возможно, конечно, кто-то и выжил, сумел ускользнуть или специально был оставлен в живых, но, по нашим сведениям, Конторы как таковой в России больше не существует.
– Они сошли с ума… Зачем?
– Если позволите…
– Позволяю. И даже прошу.
– Насколько я понимаю, Служба охраны престола России готовит полный и окончательный захват власти. И разгром Конторы – очередной шаг в этом направлении.
– Захват власти… да, вполне может быть. И об этом мы обязательно должны поговорить подробнее. Но Контора-то чем им помешала? Это ведь не правительственная организация, не силовая. Ну… почти не силовая. Они ведь никогда не лезли в политику!
– В том-то и дело, что не правительственная. Была бы правительственной, сопричникам пришлось бы гораздо труднее. А так… Скажут, что ликвидировали вооруженную и хорошо организованную группу террористов, обосновавшуюся в самом центре Москвы, – и все. И документы предоставят, и свидетелей, и прочие доказательства, можете не сомневаться. В этом им нет равных. Престолонаследнику всего четырнадцать, он поверит. Как верит всему, о чем ему докладывает глава СОПР.
– Все равно не понимаю. Ведь они и так сотрудничали с СОПР по всем позициям!
