Стража Реальности полностью

Ложе изогнулось навстречу и слилось со спинкой в одно целое, образовав нечто вроде цилиндра, края которого немедленно сошлись, округлились, и вот уже перед нами не диван и не цилиндр, а…

— Кокон, — сказал Женька. — Или пенал.

— Главное, чтобы не саркофаг, — мрачно заметила Марта. — Я очень надеюсь, что Никита выйдет оттуда целым и невредимым. Слышите, Оскар?

Оскар промолчал, но я почему-то знал, что он никуда не делся и по-прежнему незримо присутствует среди нас.

Потянулось ожидание.

Я докурил сигарету, подумал и достал вторую.

— Дай и мне, — попросил Влад, переставший отравлять себя табачным дымом несколько лет назад.

Но закурить он не успел.

Кокон дрогнул, медленно, словно нехотя, разошёлся посередине, и вот уже перед нами снова самый обычный диван, на котором лежит наш Никита. Живой и здоровый. Только спящий.

— Обалдеть, — Маша первой подошла к дивану и осторожно прикоснулась пальцами к гладкой чистой коже. — Как и не было ничего. Вы, Оскар, просто волшебник! Спасибо.

— Пожалуйста. Это было не слишком трудно.

— И тем не менее ещё раз громадное спасибо от всех нас, — произнёс я со всей искренностью, на которую был способен. — Его можно будить или пусть спит?

— Сейчас он сам проснётся, — заверил Оскар.

И действительно.

В следующее мгновение Никита глубоко вздохнул, улыбнулся и открыл глаза.

— Чудеса исцеления, — изрёк он, садясь и ощупывая совершенно здоровый бок. — Спасибо, Оскар, я ваш должник.

— Пожалуйста. Что же касается долга, то долг у вас и передо мной, и перед самими собой на данный момент только один — выжить.

— Выжить? — переспросил я. — А подробнее можно?

— Можно. Спрашивайте, попробую ответить. Но не ждите ответов на все свои вопросы. Я отвечу лишь на те, на которые сочту нужным.

— Спасибо и на этом, — вздохнул я. — Тогда первый вопрос. Где мы?

— Это не ваша Земля. Всё, что я могу пока сказать.

— Как мы здесь оказались?

— Перенеслись с помощью Камней Внезеркалья. Ну и моей, разумеется. Это очевидно.

— Почему мы не можем вернуться обратно?

— Ещё не время.

— Значит, мы оказались здесь не случайно?

— Случайность, закономерность… То, что случайно с вашей точки зрения, может быть закономерно с моей. И наоборот. У меня нет ответа на этот вопрос.

— Хорошо, я спрошу иначе. Мы должны здесь выполнить какую-то особую задачу, миссию?

— Да.

— Какую?

— Принять эстафету.

— От кого?

— От меня.

— А кто вы?

— Я — Страж. Страж Внезеркалья.

Вот это да. Страж Внезеркалья он. Сюрприз. А мы тогда кто, интересно?

— Ваша Земля — не пуп Вселенной, — добавил Оскар, словно бы сжалившись. — И человечество — не единственная разумная сила. Те, кто путешествует по альтернативным реальностям и даже пытается на них влиять, должны это понимать лучше других. Впрочем, я всего лишь воспользовался вашей терминологией. Так что смело можете считать это место настоящим Внезеркальем, а меня — его Стражем.

— Считать мы можем всё, что угодно, — постарался я вернуть инициативу. — Но хотелось бы знать истинное положение дел. Когда мы говорим «Внезеркалье», то подразумеваем, что наша реальность, реальность, в которой существует наша Земля и видимая Вселенная, является основной и незыблемой. Изначальной, если угодно. Остальные альтернативные реальности — лишь её отражения. Определённой степени достоверности. Что, кстати, и подтверждается экспериментальным путем — люди из альтернативок, попадая в нашу реальность, долго не живут. Развоплощаются.

— Особенно наши люди, — ухмыльнулась Марта и подмигнула.

— Вы — Альтерра, — сказал я. — Совершенно особый случай.

— Всё, о чём вы говорите, — безразличным голосом произнёс Оскар, — мне известно. Задавайте вопрос.

— Можно я, Мартин? — попросил Влад.

— Давай, — с некоторым облегчением согласился я. — А то меня, кажется, слегка не туда заносит.

— Скажите, Оскар, — чуть помедлив, осведомился наш аналитик-архивариус, — вы живое существо?

— Некорректный вопрос. Что есть жизнь?

— Спрошу иначе. Вы родились или вас кто-то создал?

— Да. Меня создали.

— Кто?

— Те, кого уже нет.

— Давно нет?

— Больше миллиона лет по вашему летоисчислению.

— Можно сказать, что это были ваши хозяева?

— Можно.

— Как нам лучше их в дальнейшем называть, чтобы не было путаницы?

— Так и называйте.

— Хозяева?

— Да.

— Это название соответствует истине?

— Абсолютно. Потому что они были хозяевами этой Вселенной. Единственными.

— Вы сказали, что их больше нет. Они ушли?

— Да.

— Куда?

— Туда, куда рано или поздно уходят все. За пределы этой жизни.

— И теперь… — Влад замялся. — Извините, Оскар, если мой вопрос покажется вам невежливым или даже оскорбительным. Теперь вам потребовались новые хозяева?

— Не мне. Мне никто не нужен.

— А кому?

— Не кому, а чему. Этому месту, Внезеркалью. Я слишком стар, чтобы оставаться на хозяйстве. Моё время на исходе.

Влад посмотрел на меня, как бы спрашивая, не хочу ли я дальше сам. Я не хотел и отрицательно покачал головой — он прекрасно справлялся, и вряд ли у меня вышло бы лучше.

— Вы думаете, что скоро умрёте? — продолжил Борисов.

— Не думаю, знаю. Никто не может жить вечно.

— И сколько вам осталось жить, по вашим расчётам?