– А у волков – нет. Зачем им имена? Они знают, кто они, знают остальных членов стаи. Это… просто образ. Запах, чувство, форма. У волков нет даже понятия «волк»! Все совсем не так. Имена нужны только людям.
– У собак есть имена. У меня есть имя. Гаспод. Так меня зовут, – несколько недовольно сказал Гаспод.
– В общем… Объяснить почему я не могу, – пожала плечами Ангва, – но у волков нет имен.
Луна уже висела высоко в небе, черном, как кофе, который совсем не черный.
Свет луны покрыл город переплетением серебристых отблесков и теней.
Когда-то, давным-давно, Башня Искусства была центром города, но центры городов имеют свойство мигрировать, и теперь центр Анк-Морпорка находился в нескольких сотнях ярдов от нее. Тем не менее башня по-прежнему господствовала над городом, ее черный силуэт выделялся на фоне вечернего неба, умудряясь выглядеть чернее, чем какие-то там тени.
На Башню Искусства почти никто не смотрел – а зачем, ведь она всегда на месте! Она просто существует. Люди редко смотрят на знакомые вещи.
Раздался звон от удара металла о камень. Большое черное пятно медленно, но неумолимо поднималось вверх по башне. Лунный свет отразился от металлической трубки, висящей за спиной черной фигуры. После чего фигура скрылась в тени и пропала из виду…
Окно оказалось наглухо закрытым.
– Но она всегда оставляет его открытым, – проскулила Ангва.
– А сегодня закрыла, – сказал Гаспод. – Тревожные времена – по улицам шляются всякие странные люди.
– Но она хорошо
– Просто превратись в человека и разбей стекло, – предложил Гаспод. – Что за проблемы?
– Не могу! Я буду совсем голой!
– А сейчас ты не голая?
– Сейчас я – волчица! Это совсем другое дело!
– Ни разу в жизни ничего не надевал. И это совершенно меня не беспокоит.
– Штаб-квартира, – пробормотала Ангва. – Там должна быть хоть какая-то одежда… На худой случай, и кольчуга сойдет. Простыня или еще что-нибудь. И дверь там никогда не закрывается. Пошли.
Она побежала по улице, Гаспод, подвывая, едва поспевал за ней.
Вдруг они услышали чье-то пение.
– Ничего себе, – удивился Гаспод. – Ты только посмотри.
Мимо проковыляли четверо стражников. Два гнома и два тролля. Ангва узнала Детрита.
– Ать-два, ать-два, ать-два! Таких ужасных новобранцев я еще не видел. Подняли ножки!
– Я ничего не сделал.
– А теперь, младший констебль Углеморд, впервые за всю свою ужасную жизнь ты хоть что-то делаешь! Трус в Стражу не играет!
Отряд завернул за угол.
– Что происходит? – спросила Ангва.
– Понятия не имею. Узнал бы больше, если бы они остановились отлить.
У Псевдополис-Ярда скопилась небольшая толпа. И судя по всему, собравшиеся здесь тоже были новоявленными стражниками. Сержант Колон стоял под мигающим фонарем, что-то писал в своем блокноте и разговаривал с каким-то коротышкой с большими усами.
– Твое имя, господин?
– СИЛАС! НЕСКЛАДЕХА!
– Ты случаем городским глашатаем не работал?
– РАБОТАЛ!
– Хорошо. Дайте ему шиллинг. Исполняющий обязанности констебля Дуббинс! Он зачислен в твой отряд.
– А ГДЕ МНЕ НАЙТИ ИСПОЛНЯЮЩЕГО ОБЯЗАННОСТИ КОНСТЕБЛЯ ДУББИНСА? – спросил Нескладеха.
– Здесь, внизу, господин.
Коротышка опустил взгляд.
– НО ТЫ ЖЕ ГНОМ! Я НИКОГДА НЕ…
– Стоять смирно, когда обращаешься к вышестоящему офицеру! – заорал Дуббинс.
– В Страже нет ни гномов, ни троллей, ни людей, – нравоучительно промолвил Колон. – Только стражники, понятно? Так говорит капрал Моркоу. Конечно, если ты не хочешь служить в отряде исполняющего обязанности констебля Детрита…
– Я ЛЮБЛЮ ГНОМОВ, – быстро откликнулся Нескладеха. – ВСЕГДА ЛЮБИЛ. ДАЖЕ НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО В СТРАЖЕ ИХ НЕТ, – добавил он, немного подумав.
– Быстро схватываешь. И далеко уйдешь в этой армии, – похвалил Дуббинс. – Считай, задница фельдмаршала в твоем носовом платке. Кру-у-у-у-гом! Ать-два, ать-два!
– Уже пятый доброволец, – сказал Колон капралу Шноббсу, когда Дуббинс и новобранец скрылись в темноте. – Даже декан Незримого Университета хотел записаться. Поразительно!
Ангва взглянула на Гаспода, но тот лишь пожал плечами.
– А Детрит определенно делает успехи, – продолжал Колон. – Через десять минут уже вертит ими, как хочет. Впрочем, через десять минут он любого будет вертеть как хочет. Чем-то напоминает моего сержанта по строевой подготовке, когда я был новобранцем.
– Крутой был, да? – поинтересовался Шнобби, прикуривая сигарету.
