– Крутой? Крутой, спрашиваешь? Тринадцать недель чистого издевательства, вот что это было! Десятимильная пробежка каждое утро, половину времени по шею в грязи, а он постоянно матерился и проклинал нас! Однажды заставил меня всю ночь чистить сортиры зубной щеткой! Он поднимал нас с коек при помощи палки с шипами! Мы прыгали по его приказу через обручи, ненавидели его безумно, готовы были его убить, но ни у кого не хватало духу. Он устроил нам три месяца живой смерти. Но знаешь… после выпускного парада мы посмотрели на себя в новой форме, увидели, кем мы стали… настоящими солдатами то есть… а потом увидели его в таверне и… что ж, тебе я могу признаться… – Колон смахнул навернувшуюся слезу. – …Потом я, Колотушка Джексон и Хогги Мотыга подстерегли его в переулке и устроили ему семь кругов ада. У меня пальцы зажили только через три дня. – Колон высморкался. – Хорошее было время… Хочешь леденец, Шнобби?
– Не откажусь.
– Дай один маленькому песику, – попросил Гаспод.
Колон дал, сам не понимая почему.
– Видишь? – спросил Гаспод, разгрызая конфету своими гнилыми зубами. – Я просто гений.
– Молись, чтобы Большой Фидо это не узнал, – усмехнулась Ангва.
– Ерунда. Он меня не тронет. Я внушаю ему беспокойство. У меня есть Сила. – Гаспод отчаянно зачесал за ухом. – Послушай, зачем тебе возвращаться, мы могли бы…
– Нет.
– Это история всей моей жизни, – вздохнул Гаспод. – Вот Гаспод. Дай ему пинка.
– Я полагала, у тебя есть большая счастливая семья, в которую ты всегда можешь вернуться…
Ангва открыла дверь плечом.
– Да? О да. Конечно, – быстро произнес Гаспод. – Да. Но мне нравится независимость. А домой я могу вернуться в любой момент, стоит только захотеть.
Ангва взбежала по лестнице и открыла лапой ближайшую дверь.
Она оказалась в спальне Моркоу. Его запах, похожий на золотистое свечение, заполнял всю комнату.
На одной стене висел чертеж шахты, аккуратно прикрепленный кнопками. На другой – большой лист бумаги, на котором карандашом был вычерчен план города с многочисленными исправлениями и пометками.
Перед окном, как раз на том месте, куда поставил бы его здравомыслящий человек, чтобы максимально использовать дневной свет и экономить казенные свечи, стоял письменный стол. На нем лежала пачка бумаги, рядом с ней Ангва увидела стаканчик с карандашами. Вплотную к столу был придвинут старый кривой стул, под одну из ножек которого был подсунут сложенный лист бумаги.
Вот и все, не считая комода. Спальня напомнила ей комнату Ваймса. Сюда человек приходил спать, но не жить.
Интересно, а вообще стражники когда-нибудь отдыхают? Есть ли у них личная жизнь? Ангва не могла представить себе сержанта Колона в гражданской одежде. Однажды поступив в Стражу, ты становишься вечным стражником… Достаточно выгодная сделка для города, который оплачивает тебе только десять часов в день.
– Отлично, – сказала она. – Я возьму простыню с кровати. А ты закрой глаза.
– Зачем? – удивился Гаспод.
– Ради приличия!
Гаспод изумленно заморгал.
– А, ты об этом, – наконец догадался он. – Теперь понял, определенно понял, что ты имеешь в виду. Ты не можешь допустить, чтобы я увидел голую женщину. Вдруг начну глазеть похотливо. Полезут в голову разные мысли. О боги…
– Ты знаешь, я не об этом.
– А о чем? Вопрос одетости-неодетости никогда собак не беспокоил. – Гаспод почесался. – Ты переносишь человеческий образ мыслей на собак. Извини, не получится.
– С тобой совсем другое дело. Ты знаешь, кто я. А собаки голые от природы.
– Как и люди, кстати…
Ангва Превратилась.
Уши Гаспода прижались к голове. Он непроизвольно заскулил.
Ангва потянулась.
– Знаешь, что самое плохое? – спросила она. – Волосы. Кучу времени потом тратишь, распутывая их. И ноги
Она сорвала с кровати простыню и завернулась, создав из нее некое подобие тоги.
– Впрочем, это мелочи, – продолжала она. – Гаспод?
– Что?
– Можешь открыть глаза.
Гаспод приоткрыл один глаз. Ангва представляла собой приятное зрелище и в том и в другом обличье, но пару секунд в промежутке, пока морфический процесс шел от одного пункта к другому, на нее на сытый желудок лучше было не смотреть.
– А я думал, ты будешь кататься по полу, стонать и сбрасывать шерсть, – проскулил он.
Ангва поспешила к зеркалу, чтобы поправить прическу, пока еще сохранялась способность видеть в темноте.
– Зачем?
– А все это… разве не больно?
– Нет, это как будто чихаешь всем телом. Наверное, у него должна быть расческа. Обычная
– А сильно нужно… чихнуть?
– Сойдет даже обычная одежная щетка…
И тут дверь со скрипом отворилась.
В комнату вошел Моркоу. Не заметив в темноте гостей, он шагнул прямо к столу. Они увидели вспышку, потом почувствовали запах серы: Моркоу зажег спичку, затем – свечу.
Сняв шлем, он обмяк, словно сбросил с плеч тяжкий груз.
После чего пробормотал себе под нос:
– Нет, это не может быть правдой…
– Что не может? – тут же спросила Ангва.
Моркоу резко обернулся.
– Что ты тут делаешь?
– Твоя одежда была украдена, пока ты внедрялась в Гильдию Наемных Убийц, – подсказал Гаспод.
