— Так всю жизнь его, поганую, — леший затряс головой и на миг потерял человеческий облик.
Тимофей, на удачу, снова смотрел в другую сторону. Словно ждал подвоха от купца и поэтому наблюдал за строениями. По той же причине и странного обращения моего к сторожу не заметил. Потом, в более спокойной обстановке, расскажу ему про местную нечисть, и познакомлю.
— Ну, значит, уйдете без сожалений, — усмехнулся я.
— Ещё бы! — зловеще подтвердил Сохрон. — И подарочек ему оставлю, щедрый.
— Вы с дарами погодите, — остановил я справедливый порыв лешего. — Вот как всё официально будет решено, порадуете Дробынина. Тогда в случае его ответных действий, можно будет считать вторжением на чужую территорию. Со всеми вытекающими последствиями, — моя улыбка тоже не предвещала ничего хорошего.
— Прибьёшь гада? — как-то совсем по-детски обрадовался старичок.
— Непременно.
Я обратил внимание на рабочих, выходящих с территории. Все в пыли, уставшие и хмурые, они молча уходили со смены.
— Ищешь кого? — леший заметил мой интерес.
— Да управляющего дельного на шахту бы. Чтобы смог быстро всё наладить.
— Так это я подсказать могу! — просиял леший и указал рукой: — Вон того видишь, мастер? С чубом таким забавным и платком в нагрудном кармашке.
Я проследил за жестом и заметил мужчину возрастом около пятидесяти, стоящего чуть поодаль и постукивающего папиросой по ладони. Высокий, жилистый и загорелый — как почти все тут работающие. Его чуб действительно был выдающимся, умело подкрученным и словно прилипшим ко лбу.
Сохрон дождался моего кивка и продолжил:
— Виталем кличут. Как там по-вашему… — он нахмурил лоб и с силой потер его. — Борисович, во! Хороший мужик, верно тебе говорю. На нём тут почитай всё и держится. Камень чует, с людьми ладит. А супостат этот платит сущие слезы. Знает, что деваться некуда Виталю, семья у него большая, прокормить кроме него и некому.
Я внимательнее присмотрелся к первому кандидату.
Семья большая держит на месте, это верно. Работу найти получше для грамотного специалиста, может и несложно. А вот перевезти семью в другое место уже проблема. Ведь если дом стоит на земле купца, то тот его в первую очередь имеет право выкупить. Уже познакомившись с Дробыниным, я понимал — нормальную цену он не даст. А значит для переезда потребуются большие деньги. Откуда их брать, когда еле на жизнь хватает? Замкнутый круг получается.
Что же, мне было что предложить Виталю Борисовичу. И работу с достойной оплатой, и новое жилье, причем совершенно бесплатно.
Я поблагодарил лешего и пока отложил разговор с Виталем.
Как только получу официальный ответ из столицы, сразу же его к себе переманю. А с ним может ещё несколько хороших работников…
В Хийденсельгу мы вернулись незадолго до заката.
Я снова остановился на выезде из ущелья, чтобы полюбоваться удивительным зрелищем. Долина купалась в мягком свете, а озеро казалось идеально гладким, в этот вечер царил полный штиль.
Кое-где на той стороне реки из труб шел дым — там работали пекарня и мастерские. Я увидел белые точки на склоне, где паслись овцы.
Такая пасторальная умиротворяющая картина мгновенно исправила моё настроение. Да и Тимофей блаженно заулыбался, как кот на сметану.
Это место действовало лучше любого эликсира или целителя.
Староста нашему возвращению и удивился, и порадовался.
Даже спрашивать не стал, зачем опять приехали и надолго ли. Просто сразу предложил в баньку сходить, её как раз растопили. От такого отказаться мы не могли, желание отмыться после купца никуда не делось.
Баня располагалась на берегу. Перед низким строением устроили что-то вроде террасы со столом и скамьями, и с мостками, уходящими в озеро мимо камышей и прибрежных зарослей.
Жар был такой, что первый пот сошел моментально. Испарился и сухую кожу закололо. А стойкий аромат отмоченных веников вместе с чем-то хвойным сразу же прочистил голову.
Первый заход мы сделали короткий. К такой температуре ещё привыкнуть стоило.
Выскочив наружу, я с разбега нырнул в озеро и громко ухнул от его обжигающей прохлады. Эхо разнеслось над водой, распугав уток, дремлющих у берега.
Птицы возмущенно покрякали и неохотно успокоились.
Тимофей мялся возле бани, смотря на озеро с опаской.
— Ты чего? — спросил я, подгребая к мосткам.
— Ну… Я это, плавать не умею, — признался парень, густо краснея.
Эту проблему, после второго захода, я решил традиционно с помощью ведра. Окатил его водой, так что для уток нашелся новый нарушитель покоя. Поорав от души, рыжий стремглав помчался обратно, греться.
Ну а после третьего мы уже расположились на улице.
Староста снова проявил недюжинную щедрость, накрыв нам стол. Богатства этих краев изумительно дополнил кувшин со свежим квасом. Ну и про чайник с чаем Евдоким Пахомович не забыл. Укутал его в несколько полотенец, чтобы тот не остыл.
Отмытые до скрипа, румяные и напарившиеся, мы неторопливо ужинали, наслаждаясь ярким закатом. Высокие облака полыхали всеми оттенками оранжевого и красного.
В камышах продолжали бухтеть утки, где-то рядом в траве шуршали мелкие зверьки, а со стороны ближайшего хлева задумчиво мычали коровы.
