- Утюга, - Берт на минуту задумался, - у Уила есть, наверное. Ими уж лет пятьдесят никто не пользуется. Да в ваших комнатах гладилки тоже есть, - поскольку это заявление меня не воодушевило добавил. - Я попрошу Уила, чтобы объяснил, как пользоваться.
Сперва даже показалось, будто он свою помощь в обучении предложить хотел.
Когда мы дошли до поворота, Бертрам остановился, пристально вглядываясь в тень на стене.
- Вылазь оттуда.
- Углядел-таки, волчара, - проворчала тень голосом Хьюго и вылупилась из стены, в самого Хьюго и превратившись.
- Опять без дела слоняешься.
- Хьюго волен слоняться, если ему хочется, - пожал плечами парень и закружился вокруг себя, раздувая полы неизменного балахона.
- И волен получать по башке от начальства.
- Начальство - сердитый лисенок, - хихикнул Хью.
По-моему Николас не очень был похож на лисенка, на волчонка гораздо больше. Маленького, загнанного в угол волчонка, обозленного на весь мир. Впрочем, у этого типа с маниакальными наклонностями всегда были очень странные сравнения.
- Сходи к нему. Ник сегодня был у Агнесс, так что помощь ему точно понадобится.
- О-о, так он ездил к жареной жабе, - сочувственно протянул Хьюго, не торопясь, впрочем, никуда идти.
Это что же надо было сделать бедной женщине, чтобы её окрестили жареной жабой? И почему именно жареной?
Генератор нелепых кличек перевел взгляд на меня и поинтересовался:
- Kertae Vile?
А потом затрясся от хохота, своего фирменного, явно свидетельствующего о психическом расстройстве. Аж до костей пробрало. И умчался, пообещав и зайти к лисенку, и сделать за него домашнее задание, и даже на ночь сказку почитать.
- Ну, полагаю, это было нормально? - уточнила я, когда темный силуэт скрылся.
- Даже не представляешь насколько, - вздохнул Берт, возобновляя движение. - Видела бы ты, что этот фьёрцин в Гратиаме вытворяет.
Да, раскачивающуюся люстру я наблюдала во всей красе. Впрочем, похоже, что сидение на люстре для Хьюго как раз является нормой.
- А что значит "фьёрцин"?
- Больше этого не говори, - нервно дернулся мужчина.
Что ж, итак было понятно, что слово не самое приличное.
Уснуть я не могла долго. После такого-то разговора. Эта рыжая зараза меня ещё и выставить пыталась, когда напугала рассказами о Призраке. Сама она, похоже, по этому поводу не переживала, наверное, и мне не стоило. Но мысль о том, что в любую минуту рядом может появиться сумасшедший убийца не давала расслабиться. Впрочем, Анфиса права: Призрак убивает только преступников, а я... Ну, взрыв притона бомжей, вряд ли можно назвать преступлением... скорее, это благое дело.
Когда я уже начала падать в объятия Морфея, меня разбудил необычный свет, видимый даже сквозь сомкнутые веки. Открыв глаза, обнаружила у себя на груди сказочно красивого лазурного мотылька: сами крылья были глубокого темно-синего цвета, и с них, словно волны водопада, струился мягкий голубой свет. Увидев, что я уже не сплю, мотылек взлетел и замер недалеко от кровати в нескольких локтях от пола. Завороженная этим зрелищем, я поспешила одеться и последовала за мотыльком, который галантно ожидал меня у двери.
Коридор в неярком свете, трепетавшем от взмахов крыльев, выглядел просто волшебно, не смотря даже на то, что весь наш этаж был отделан по-современному. А когда мы стали по лестнице спускаться, я даже почувствовала себя героиней сказки. До тех самых пор, пока в конце не увидела чудовище. Чудовище коварно ухмылялось и, протянув лапищу, сцапало мотылька-предателя. Впрочем, надобность в нём отпала, в холле второго этажа и так светло было.
- Отчего столь хмурый вид, леди? - пропело чудовище.
Он ещё и спрашивает!
- Зачем разбудил?
Чудовище обиженно заломило бровки.
- Сегодня такая чудесная ночь. Я подумал, быть может, вы согласитесь составить мне компанию?
- Потрясная ночь, - согласилась я, - особенно для сна.
И развернулась, чтобы уйти. Больше никогда не буду бабочками любоваться. Сзади раздался вздох, полный разочарования. Ну-ну, вздыхай себе на здоровье. Страдай, вздыхай, плач. Стоп, он что, правда плачет? Вот тут я все-таки обернулась. Куолан не плакал, но выглядел до того жалко, что лучше бы рыдал.
- Эй! - подошла я к нему. - Что ты тут делаешь вообще?
Все же, я не каменная, сочувствие мне не чуждо. Даже к чудовищам.
- Дежурю, - вздохнул Лакансьель с выражением вселенской тоски.
- И как дежурится?
- Скучно. - Меня одарили благодарной улыбкой, - но теперь уже лучше.
- Так, держись-ка от меня подальше, - предупредительно отошла я на два шага.
Куолан сделал вид, что страшно оскорблен. Опровергать, впрочем, ничего не стал. Вытянул руку, проделав какой-то странный пасс, словно хватая кусок воздуха, и в ладони появилась роза, сперва угольно-черная, но за секунду обретшая нормальный цвет.
- Леди, почему вы так упорно сомневаетесь в чистоте моих намерений?
- Классный фокус, - похвалила, принимая цветок. - На ярмарках, наверное, много зарабатываешь.
