В отличие от Гратиама, Гладиус был окружен не парком, а суровым густым лесом, который начинался чуть ли не от ворот. Они оказались не заперты, и я прошла по единственной дорожке, не очень широкой, присыпанной гравием. Вскоре она влилась в широкую асфальтовую полосу. Присмотревшись, поняла, что это не асфальт, а какой-то очередной вид пластика. Дальше я не пошла, дорога уходила в неведомую даль, и идти туда в одиночку не было никакого смысла. Интересно, зачем им вообще дороги, если местные машины спокойно над любыми препятствиями летают?
Замок всё ещё спал и под ярким солнечным светом казался вовсе заброшенным. Внешний двор с внутренним не соединялся, пришлось идти насквозь, и, разумеется, у меня ничего не вышло. Конечно, до топографического кретинизма Анфисы мне далеко, но в этих средневековых строениях сам черт ногу сломит. Исследовав весь первый этаж, точнее доступную его часть, так как большинство дверей были запертыми, я так и не нашла выхода. И что самое ужасное: до сих пор не встретила никого, чтобы дорогу спросить! Толкнув очередную, в этот раз очень массивную, дверь, зажмурилась от яркого света, а когда проморгалась, сперва показалось, что я попала в рай. Огромный зал казался ещё больше из-за белых стен и бессчетного количества высоких стрельчатых окон. Это произведение архитектуры было прекрасно само по себе, помимо окон тут ещё с час можно было роспись на потолке разглядывать, но все это меркло в сравнении с содержимым комнаты. Почти все пространство, насколько рассмотреть можно было, занимали плотные ряды вешалок, увешанных самой разнообразной одеждой. Словно кто-то ограбил парочку бутиков и без разбора свез все сюда. Справа также имелось несколько манекенов, некоторые даже были наполовину одеты, точнее укутаны в заготовки будущих нарядов. У одного из них стоял обитатель рая, встревожено обернувшийся при моем появлении.
- Вы должно быть одна из тех девушек, о которых мне говорил Николас, - произнес самый прекрасный на свете мужчина, который быть человеком точно не мог, вокруг светлых волос в ярком свете даже нимб чудился.
- Я... да, я Фрида.
- А я Уильям, - улыбнулся собеседник, заставив сердце биться вдвое быстрее, - можно просто Уил.
Это должно быть тот самый Уил, о котором так мечтательно вчера Лия рассказывала. Как же я её понимаю, о таком парне можно только мечтать. Потому что в девяноста девяти процентах случаев он окажется занят и в девяноста девяти и девяти процентах окажется, что его не существует. Этот был настоящим, значит точно был занят. Все таки как мир жесток. Любой из миров.
- Этот фасон вам не очень идет, - грустно заключил Уил, оглядев меня с ног до головы.
- Это платье мне Коля дал, а других у меня тут нет.
- Ужасно! Должно быть очень тяжело юной девушке без надлежащего гардероба.
Я горячо закивала, не в силах выразить словами, как же мне тяжело. Хоть кто-то меня понимает! А то от этой заучки дождешься разве. Фраза "нацепила первое, что под руку попалось" как нельзя лучше описывает её отношение к одежде. Причем, если ей первым Анфиске попадется драный мешок, она и его напялит и даже не поймет, в чем трагедия.
- У меня должно быть что-то твоего размера, - обрадовал меня Уильям, - пойду поищу, посиди пока здесь.
Он указал на стоящие недалеко от входа диваны, и я незамедлительно последовала приглашению, глядя на удаляющийся силуэт, затянутый в темно-зеленый жилет. Странно, стражи носили преимущественно все кожаное и в основном черное. Вроде бы этому и причина какая-то имелась, но я не помню. Пожалуй, только Куолан выпендривался, разгуливая в своем белом плаще. Даже Коля щеголял в кожаных куртке и штанах и ботинки, кажется, носил из натуральной кожи. А на Уиле кроме жилетки красовались белая просторная рубаха с кружевными манжетами, замшевые брюки и высокие сапоги. Будто принц, сбежавший со страниц фэнтезийного романа. Прекрасный и все равно недоступный.
Уил вернулся быстро и принес солидную кипу одежды, из которой я выбрала белое платье-футляр с черными вставками по бокам. Переоделась в одной из любезно обустроенных здесь же примерочных. Платье оказалось немного коротковато и слегка жало в области груди, но в целом смотрелось хорошо.
- Я шил это для Мэвис, - пояснил Уильям, - теперь переделаю под тебя, она такое все равно не носит.
Я благодарно улыбнулась и вдруг поняла:
- То есть это шил ты? Это все? - обвела руками ряды вешалок.
- Ну, да, - смутился мужчина, - ты, наверное, думаешь, что это странно...
- Нет-нет, - я так сильно замотала головой, что она заболела. - Я думаю, это круто! В смысле, здорово! В смысле, потрясающе! В смысле...
- Я понял, - рассмеялся Уил. - Рад, что тебе нравится.
Ещё бы мне не нравилось! Да за такое богатство в рабство хомячку продаться можно! А он все своими руками сделал.
- Кстати, у меня ещё...
