— Хотите покормить рыбок, Джамиля?
Джамиля улыбнулась и взяла у Яноша шар. Яромир тоже кинул шар в пруд, услышал приглушенный вздох и обернулся. Миндон стоял чуть позади и голодными глазами провожал кукурузные шары.
— Экскурсии очень способствуют аппетиту, ты не находишь, Миндон?
— Вообще-то они довольно вкусные, — несколько невпопад отозвался послушник.
— Экскурсии? — улыбнулся Яромир.
— Нет, кукурузные шары. Когда-то давно я делал такие шары и не удержался, попробовал.
— Янош, ты мог бы передать корзинку Миндону, — позвал Яромир.
Янош торопливо подошел и отдал корзинку.
— Всеволод применил к тебе слишком уж радикальное средство лечения. Теперь тебе придется часто и много есть. Но, кажется, ты уже в состоянии нести свой завтрак сам.
Миндон помолчал, потом поднял на Яромира глаза.
— Вы что, взяли ее только для меня?
— Почему это тебя удивляет?
Миндон неуверенно улыбнулся.
— В самом деле, после того, как вы занялись моим гардеробом, это уже не должно вызывать удивления. Хотя, я полагал, что вы купили мне одежду только для престижа. Чтобы не стыдиться, что у вас такой оборванный слуга.
— Ты угадал, — улыбнулся Яромир. — Но корзинку с завтраком мы тоже прихватили с собой по самым эгоистическим соображениям. После проведенного Всеволодом сеанса лечения ты не в состоянии терпеть голод. Муки голода в каких-нибудь полчаса доведут тебя до обморока. И что нам с тобой после этого делать?
— Да, действительно, — согласился Миндон, открыл корзинку, достал оттуда бутерброд и принялся его жевать.
— Хотелось бы мне знать кем он все-таки был до того, как стал послушником, — еле слышно прошептал Яромир, отошел к пруду и обнял жену. — Ну что, рыбки сыты? Пойдемте, господа.
Миндон провел их по всему пагодному комплексу. Бывший послушник оказался прекрасным экскурсоводом. Гораздо лучшим, чем Пушьямитра в Бхарате. Но оно понятно. Пушьямитра — махараджа, его образование предусматривало изучение множества различных вещей, вот только не предусматривало подробное ознакомление с достопримечательностями Индии. Миндон же последние шесть лет только и делал, что предавался благочестивым размышлениям на религиозные темы в свободное от вскапывания грядок время. К тому же у него был духовный наставник, помогающий ему в этом богоугодном деле. Так что бывший послушник сумел рассказать много. Например, об обретении святыни. По преданию, сам Будда передал двум братьям-купцам в качестве драгоценной реликвии восемь своих волосков. Братьев пошерстили в дороге, так что домой они довезли только четыре, но восемь — число священное. Так что волоски подумали, подумали, да и размножились прямым делением. И вот тут-то бирманцы и оплошали. Вместо того, чтобы разделить восемь волосков пополам, потом, когда они размножаться, снова пополам, и так далее, пока не обеспечат потребности всех бирманских храмов и паломников, они построили пагоду и замуровали волоски там. А чтобы подчеркнуть, какая великая драгоценность заключена в пагоде, ее вызолотили, точнее, обложили тоненьким золотыми листочками. Говорят, ее приходится часто ремонтировать. Каждый раз ее обкладывают новым слоем кирпича и золотых листьев. Здесь, конечно, всяк волен понимать по-своему, а Всеволод уверился, что это делают только потому, что золотые листочки очень быстро обрывают на сувениры. Спорить с ним никто не стал. Всеволоду виднее — у него работа такая.
На число «восемь» Миндон обратил особое внимание.
— Взгляните на эту пагоду, господа, — говорил послушник. — Здесь восемь ниш, в них восемь статуй Будды. Я уже говорил вам про это мистическое число, господа. Восемь, вот истинное число Вселенной. Судите сами, господа! Сколько сторон света? Восемь! Сколько планет в солнечной системе? Тоже восемь. Сколько дней в неделе?
— И в самом деле, сколько, Данушка? — не выдержал Яромир.
Послушник оторопел от неожиданного обращения. Нет, он уже имел возможность слышать, как Яромир называет Лучезара Зарушкой, Милорада — Радушкой, а полковника Всеволода — Севушкой. Но подобного отношения к своему имени Миндон не ожидал.
— Тоже восемь, — улыбнулся он. — Нет, в Бирме вполне стандартный календарь, господа. Только в вашем стандартном календаре наличествует пробел.
— Мы что же, ухитряемся проспать восьмой день недели и ничего не замечаем? — удивился Яромир.
— Совершенно верно, господин. Потому как этот восьмой день недели начинается после захода солнца в среду и кончается перед рассветом в четверг. Ему соответствует северо-восток и невидимая планета, которая вызывает затмения Солнца и Луны. Это, кстати, тоже планеты.
— Забавно, — отметил Яромир. — Прямо-таки мнимые единицы какие-то. Или же гипотетический демон Максвелла. Бирманцы были большими юмористами в старину!
— Не без этого, — поддержал его Всеволод. — Послушай, Данушка, а на современных календарях в Бирме тоже рисуют восемь дней?
